А к толстой тема природы. Пейзажная лирика в творчестве русских поэтов. Вопросы и задания

Алексей Константинович ТОЛСТОЙ

О любви

Известный своими историческими драмами в стихах и сатирическими произведениями, один из создателей знаменитого Козьмы Пруткова, А. К. Толстой был и проникновенным лириком. Народными стали песни на его слова «Кабы знала я, кабы ведала», «Колокольчики мои, цветики степные».

Любовная лирика А. К. Толстого всецело связана с именем его жены - Софьи Андреевны Бахметевой (в первом замужестве - Миллер). Глубокая и многолетняя любовь предстает в этой лирике в романтически-возвышенном колорите. Любимая изображена как предмет восторга и поклонения, как высокий идеал. Поэтому в стихах, посвященных ей, почти вовсе нет бытовых деталей, эпизодов, по которым можно было бы восстановить подлинную историю их взаимоотношений, как это можно сделать по стихам Некрасова, Тютчева, Огарева. Нет в них и психологических коллизий. В них предстает высокое, поэтическое, но почти не меняющееся чувство самого поэта.

Among noisy ball, casually,
In alarm of wordly vanity,
I have seen you, but secret
Your coverlets of line.

Only eyes it is sad looked,
And the voice so marvellously sounded,
As a ring of a remote pipe,
As the seas a playing shaft.

Your camp was pleasant to me thin
And all your thoughtful kind,
And your laughter, both sad and sonorous,
Since then in my heart sounds.

At o"clock lonely nights
I love, tired, to lie down -
I see sad eyes,
I hear cheerful speech;

And I am sad so I fall asleep,
And in dreams unknown I sleep...
Whether I love you - I do not know,
But it seems to me that I love!

Дмитрий Хворостовский - Средь шумного бала

ПЕТР НАЛИЧ В ЦДА - РОМАНС "СРЕДЬ ШУМНОГО БАЛА..."

А.К. Толстой - поэт с ярко выраженным своеобразием. Его представления о поэзии, ее месте в жизни человека, назначении, характере поэтического творчества развивались под влиянием идеалистических идей. В одном из писем к жене, С.А. Толстой, поэт так определил характер творчества: «...знаешь, что я тебе говорил про стихи, витающие в воздухе, и что достаточно их ухватить за один волос, чтобы привлечь их из первобытного мира в наш мир... Мне кажется, что также относится к музыке, к скульптуре, к живописи.

Мне кажется, что часто, ухватившись за маленький волосок этого древнего творчества, мы неловко дергаем, и в руке у нас остается нечто разорванное или искалеченное или уродливое, и тогда мы дергаем снова обрывок за обрывком, а потом пытаемся склеить их вместе или то, что недостает, заменяем собственными измышлениями, подправляем то, что сами напортили своей неловкостью, и отсюда - наша неуверенность и наши недостатки, оскорбляющие художественный инстинкт...

Чтобы не портить и не губить то, что мы хотим внести в наш мир, нужны либо очень зоркий взгляд, либо совершенно полная отрешенность от внешних влияний, великая тишина вокруг нас самих и сосредоточенное внимание, или же любовь, подобная моей, но свободная от скорби и тревог». В поэтической форме эти взгляды были высказаны А.К. Толстым в программном стихотворении «Тщетно, художник, ты мнишь, что творений своих ты создатель...»:

Тщетно, художник, ты мнишь, что творений своих ты создатель!

Вечно носились они над землею, незримые оку.

Но передаст их лишь тот, кто умеет и видеть и слышать,

Кто, уловив лишь рисунка черту, лишь созвучье, лишь слово,

Целое с ним вовлекает созданье в наш мир удивленный.

Представляя обзор творчества поэта в статье «Поэзия гр. А.К. Толстого», Вл. Соловьев отмечал главную идею стихотворения: «Истинный источник поэзии, как и всякого художества, - не во внешних явлениях и также не в субъективном уме художника, а в самобытном мире вечных идей или первообразов».

А.К. Толстой назвал себя «певцом, державшим стяг во имя красоты». В поэме «Иоанн Дамаскин» он писал:

Мы ловим отблеск вечной красоты:

Нам вестью лес о ней звучит отрадной,

О ней поток гремит струею хладной,

И говорят, качаяся, цветы.

«Мое убеждение состоит в том, - отмечал А.К. Толстой, - что назначение поэта - не приносить людям какую-нибудь непосредственную выгоду или пользу, но возвышать их моральный уровень, внушая любовь к прекрасному, которая сама найдет себе применение безо всякой пропаганды». Толстой высказал эту мысль уже на закате своих дней, в 1874 г., когда подводились итоги жизни, но начиная с 1840-х годов поэт не приемлет то прагматическое понимание искусства, которое начало укореняться в литературе. О примитивно понимаемой пользе, в том числе и искусства, высказывались многие русские писатели-мыслители - Ф.М. Достоевский, И.С. Тургенев, И.А. Гончаров и др. В 1871 г. Толстой напишет «балладу с тенденций» «Порой веселой мая», в которой в яркой сатирической форме (диалога наивной невесты и прагматического жениха) представит «полезные» воззрения нового времени:

Наивысшим проявлением красоты жизни была для А.К. Толстого любовь. Именно любовь открывает человеку суть мира:

Меня, во мраке и пыли

Досель влачившего оковы,

Любови крылья вознесли,

В отчизну пламени и слова;

И просветлел мой темный взор,

И стал мне виден мир незримый.

И слышит ухо с этих пор,

Что для других неуловимо,

И с горней выси я сошел,

Проникнут весь ее лучами,

И на волнующийся дол,

Взираю новыми очами.

И слышу я, как разговор,

Везде немолчный раздается,

Как сердце каменное гор,

С любовью в темных недрах бьется,

С любовью в тверди голубой,

Клубятся медленные тучи,

И под древесною корой,

Весною свежей и пахучей,

С любовью в листья сок живой,

Струей подъемлется певучей.

И вещим сердцем понял я,

Что все, рожденное от Слова,

Лучи любви кругом лия,

К нему вернуться жаждет снова.

И жизни каждая струя,

Любви покорная закону,

Стремится силой бытия

Неудержимо к Божью лону.

И всюду звук, и всюду свет,

И всем мирам одно начало,

И ничего в природе нет,

Чтобы любовью не дышало.

(«Меня во мраке и пыли», 1851, 1852)

Как и в пушкинском «Пророке», который близок образностью к стихотворению А.К. Толстого, в произведении нарисована картина перерождения обыкновенного человека в пророка, поэта под влиянием могущественной Божественной силы любви. Любовь для Толстого всеобъемлющее, высшее понятие, основа, на которой строится жизнь. Одним из проявлений высшей любви является любовь земная, любовь к женщине. Закономерно, что еще в начале своего творчества А.К. Толстой обращается к вечному в мировой литературе сюжету о Дон Жуане. Его драматическая поэма «Дон Жуан» рисует главного героя как подлинного рыцаря любви, и именно любовь открывает «чудесный строй законов бытия, явлений всех сокрытое начало».

Значительное место в поэтическом наследии А.К. Толстого занимает любовная лирика, циклы стихотворений, связанные с образом С.А. Миллер (Толстой). Это такие произведения, как «Средь шумного бала», «Колышется море», «Не верь мне друг », « Когда кругом безмолвен лес », « Что ты голову склонила », «Усни, печальный друг», «Не ветер, вея с высоты», «Минула страсть», «Слеза дрожит» и другие. Любовное чувство выражено Толстым психологически конкретно, точно и просто, иногда даже наивно, но одновременно и утонченно. Толстой разнообразен в формах выражения лирического чувства. Исследователем творчества А.К. Толстого И.Г. Ямпольским отмечено, что слова грусть, тоска, печаль, уныние наиболее часто употребляются поэтом при определении собственных любовных переживаний и переживаний возлюбленной поэта («И о прежних я грустно годах вспоминал», «И думать об этом так грустно», «И грустно так я засыпаю» и др.). В стихотворениях, стилизованных под народные песни, интонация, как правило, иная - удалая, страстная, в них с чувством любви неразрывно связано стихийное чувство свободы, независимости, безрассудности (стихотворения «Ты не спрашивай, не распытывай», «Коль любить, так без рассудку» и др.).

Красотой для А.К. Толстого полон не только мир чувств человека, но и мир природы. Гимн земной красоте звучит в поэме «Иоанн Дамаскин»:

Благословляю вас, леса,

Долины, нивы, горы, воды!

Благословляю я свободу,

И голубые небеса!

И посох мой благословляю,

И эту бедную суму,

И степь от краю и до краю,

И солнца свет и ночи тьму,

И одинокую тропинку,

По коей, нищий, я иду,

И в поле каждую былинку,

И в небе каждую звезду!

Воссоздавая красоту природы, мира, поэт прибегает к звуковым, зрительным, осязательным впечатлениям. Важны для поэта осязательные впечатления. Сам он признавался: «Свежий запах грибов возбуждает во мне целый ряд воспоминаний. ...А потом являются все другие лесные ароматы, например, запах моха, древесной коры, запах в лесу во время сильного зноя, запах леса после дождя... и так много других..., не считая запаха цветов в лесу». В балладе «Илья Муромец» он пишет:

Снова веет воли дикой,

На него простор,

И смолой и земляникой,

Пахнет темный бор.

Часто, особенно в ранних произведениях (преимущественно в 1840-1850-е годы), картины природы в поэзии А.К. Толстого сопровождались историческими и философскими размышлениями. Так в знаменитом стихотворении «Колокольчики мои» поэтическая картина природы сменяется раздумьями лирического героя о судьбе славянских народов:

Громче звон колоколов,

Гусли раздаются,

Гости сели вкруг столов,

Мед и брага льются,

Шум летит на дальний юг,

К турке и к венгерцу -

И ковшей славянских звук,

Немцам не по сердцу!

Стихотворение становится современным, сопряженным с раздумьями русской интеллигенции о единстве славянских народов. В более позднем периоде творчества пейзаж в поэзии А.К. Толстого будет самостоятельной и самоценной картиной, лишенной декоративной яркости, непритязательной, реальной, скромной. Ежедневное, будничное по-пушкински поэтически преображается А.К. Толстым:

Сквозит на зареве темнеющих небес,

И мелким предо мной рисуется узором,

В весенние листы едва одетый лес,

На луг болотистый спускаясь косогором.

И глушь и тишина. Лишь сонные дрозды,

Как нехотя свое доканчивают пенье;

От луга всходит пар...

(«На тяге»)

Пейзажные зарисовки часто смыкаются в произведениях А.К. Толстого с балладными мотивами. В стихотворении «Бор сосновый в стране одинокой стоит» характер пейзажа имеет балладные черты - ночной бор, погруженный в туман, шепот ночного ручья, неясный свет месяца и т. д. Строка «Я люблю в том бору вспоминать старину» навевает мысль о дальнейшем балладном развертывании сюжета, которого, однако, не происходит.

Для поэзии А.К. Толстого характерен момент недоговоренности, недосказанности. «Хорошо в поэзии не договаривать мысль, допуская всякому ее пополнить по своему», - отмечал поэт в письме 1854 г. к С.А. Миллер. Подобную недосказанность, неисчерпаемость мысли, чувства можно отметить в стихотворениях «По гребле неровной и тряской», «Земля цвела» и др. В балладе «Алеша Попович» поэт напишет:

Песню кто уразумеет?

Кто поймет ее словами?

Но от звуков сердце млеет,

И кружится голова.

Не только мир красоты становится предметом изображения в творчестве А.К. Толстого. Миру красоты противопоставлен в его поэзии мир светских предубеждений, пороков, мир обыденности, с которым Толстой, как воин, но с «добрым мечом» вступает в сражение. Неслучайно в произведениях поэта часто появляются образы с военной атрибутикой:

Двух станов не боец, но только гость случайный,

За правду я бы рад поднять свой добрый меч.

Господь меня готовил к бою,

Любовь и гнев вложил мне в грудь,

И мне десницею святою,

Он указал правдивый путь...

Мотивы открытого противостояния злу окружающего мира звучат в стихотворениях «Я вас узнал святые убежденья», «Сердце, сильней разгораясь от году до года» и др. Наиболее сильно, ясно, полемично звучат эти мотивы в стихотворение 1867 г. «Против течения»:

Правда все та же!

Средь мрака ненастного,

Верьте чудесной звезде вдохновения,

Дружно гребите во имя прекрасного,

Против течения!

В резкой форме мотивы неприятия всего того, что противно красоте, внутренней свободе звучат в юмористических и сатирических стихах А.К. Толстого.

В ранний период творчества, в 1840-е годы, лирические стихотворения Толстого наполнены живым чувством исто­рии, памятью о которой пронизаны ярко-праздничные кар­тины русской и украинской природы. В стихотворении «Ты знаешь край, где все обильем дышит...» поэт исполь­зует композиционное построение любимой русскими и не­мецкими романтиками «Миньоны» Гёте. Лирическая геро­иня произведения вдохновенно говорит там о таинственной обетованной земле, где цветут лимоны, где негой Юга дышит небосклон, и трижды призывает своего возлюблен­ного:

Туда, туда, Возлюбленный, нам скрыться б навсегда.

Толстой, повторяя композиционную схему стихов Гёте, стремится наполнить ее не таинственно-романтическим, а реалистическим содержанием, используя опыт лермонтов­ской «Родины». Пейзаж Украины дается сперва общим планом, как с высоты птичьего полета:

Ты знаешь край, где все обильем дышит, Где реки льются чище серебра, Где ветерок степной ковыль колышет, В вишневых рощах тонут хутора...

Затем поэт складывает крылья, приземляется среди укра­инских сел и садов, где «деревья гнутся долу, и до земли висит их плод тяжелый». Открывается панорама окрест­ных лесов, озер, полей. И уже совсем по-лермонтовски зву­чат строки, когда поэт входит в круг современной ему на­родной жизни:

Туда, туда всем сердцем я стремлюся,

Туда, где сердцу было так легко,

Где из цветов венок плетет Маруся,

О старине поет слепой Грицко,

И парубки, кружась на пожне гладкой, Взрывают пыль веселою присядкой!

Далее поэт совершает полемический по отношению к лермонтовской «Родине» ход. Вспомним, что «темной ста­рины заветные преданья» не шевелили «отрадного меч­танья» в душе Лермонтова. А у Толстого наоборот: от конкретных реалий украинского пейзажа, от картин совре­менной народной жизни память поэта устремляется в дали истории:

Среди степей курган времен Батыя, Вдали стада пасущихся волов, Обозов скрып, ковры цветущей гречи И вы, чубы - остатки славной Сечи... И украинский пейзаж, и народная жизнь наполнены у Толстого гулом истории, насыщены «заветными преданья­ми» темной старины. Поэт одухотворяет природу и народ­ную жизнь отголосками давно прошедших времен:

Ты помнишь ночь над спящею Украиной, Когда седой вставал с болота пар, Одет был мир и сумраком и тайной, Блистал над степью искрами стожар, И мнилось нам: через туман прозрачный Несутся вновь Палей и Сагайдачный? Толстой верен здесь основным эстетическим установкам своего творчества: видимый мир просквожен у него светом мира невидимого, проступающим сквозь «прозрачный ту­ман» современности. Даже образ современной Украины не пишется им «с натуры». Это образ-воспоминание, увиден­ный не прямым, а духовным зрением поэта. На характер­ные его признаки обратил внимание Н. В. Гоголь, говоря о пейзажах слепого русского поэта И. И. Козлова: «Глядя на радужные цвета и краски, которыми кипят и блещут его роскошные картины природы, тотчас узнаешь с грустью, что они уже утрачены для него навеки: зрячему никогда бы не показались они в таком ярком и даже пре­увеличенном блеске. Они могут быть достоянием только та­кого человека, который давно уже не любовался ими, но верно и сильно сохранил об них воспоминание, которое росло и увеличивалось в горячем воображении и блистало даже в неразлучном с ним мраке». Именно в духовном зре­нии Толстого любимая им украинская природа сияет ра­дужными цветами и красками: «реки льются чище сереб­ра», «коса звенит и блещет», «нивы золотые испещрены лазурью васильков», «росой подсолнечник блестит» и сып­лет «искрами стожар».

Исторические воспоминания, сперва лишь пробивающи­еся сквозь огненно-яркие картины-воспоминания о жизни современной Украины, постепенно набирают силу и разре­шаются в кульминационных строках:

Ты знаешь край, где с Русью бились ляхи,

Где столько тел лежало средь полей?

Ты знаешь край, где некогда у плахи

Мазепу клял упрямый Кочубей

И много где пролито крови славной

В честь древних прав и веры православной?

А затем по романтической традиции происходит резкий спад - контраст между героизмом времен минувших и грустной прозой современности:

Ты знаешь край, где Сейм печально воды Меж берегов осиротелых льет, Над ним дворца разрушенные своды, Густой травой давно заросший вход, Над дверью щит с гетманской булавою?.. Туда, туда стремлюся я душою!

В этом стихотворении уже проступают контуры историчес­ких взглядов А. К. Толстого. Вслед за Пушкиным он трево­жится об исторических судьбах русской дворянской арис­тократии, теряющей в современности свою ведущую роль. К шедеврам любовной лирики поэта относятся его стихи «Средь шумного бала...», положенные на музыку П. И. Чайковским и ставшие классическим русским ро­мансом:

Средь шумного бала, случайно,

В тревоге мирской суеты,

Тебя я увидел, но тайна

Твои покрывала черты...

Любовную лирику Толстого отличает глубокий психоло­гизм, тонкое проникновение в зыбкие, переходные состоя­ния человеческой души, в процессы зарождения чувства, которым трудно подыскать четкое определение, закрепля­ющее название. Поэтически схвачен незавершенный про­цесс созревания любви в душе лирического героя. Отмече­ны первые тревоги этого чувства, первые и еще смутные симптомы его пробуждения. Событие встречи погружено в дымку воспоминания о ней, воспоминания тревожного и неопределенного. Женский образ в стихах зыбок и неуло­вим, окутан покровом романтической таинственности и загадочности. Вроде бы это случайная встреча, воспоминания о которой должны поглотить впечатления шумного бала, докучные тревоги «мирской суеты». Однако в стихи, нару­шая привычный, давно установившийся ход повседневной жизни, неожиданно и парадоксально вторгается противи­тельное «но»: «Тебя я увидел, но тайна...» Тайна, притя­гательная, еще необъяснимая, увлекает лирического героя, разрушает инерцию суетного светского существования.

Эту тайну он не может раскрыть, эту загадку ему не удается разгадать. Образ женщины соткан из необъясни­мых в своей противоположности штрихов: веселая речь, но печальные очи; смех грустный, но звонкий; голос - то «как звук отдаленной свирели», то «как моря играющий вал». За этими противоречиями скрывается, конечно, за­гадка душевного облика женщины, но ведь они характери­зуют еще и смятенность чувств лирического героя, пребы­вающего в напряженном колебании между отстраненным наблюдением и неожиданными приливами чувства, предве­щающего любовную страсть. Прилив чередуется с отливом.

Контрастны не только черты женского образа - все стихотворение построено на противопоставлениях: шумный бал и тихие часы ночи, многолюдство светской толпы и ночное одиночество, явление тайны в буднях жизни. Сама неопределенность чувства позволяет поэту скользить на грани прозы и поэзии, спада и подъема. В зыбкой психо­логической атмосфере закономерно и художественно оправ­дано допускаемое поэтом стилистическое многоголосие. Будничное («люблю я усталый прилечь») соединяется с возвышенно-поэтическим («печальные очи», «моря играю­щий вал»), романтические «грезы неведомые» - с проза­ическим «грустно я так засыпаю». Два стилистических плана здесь глубоко содержательны, с их помощью поэт изображает процесс пробуждения возвышенной любви в са­мой прозе жизни.

Лирические стихи А. К. Толстого отличает импровиза-ционность. Поэт сознательно допускает небрежность риф­мовки, стилистическую свободу и раскованность. Ему важ­но создать художественный эффект сиюминутности, неруко-творности вылившейся из-под его пера поэтической мини­атюры. В письме к приятелю Толстой сказал: «Плохие рифмы я сознательно допускаю в некоторых стихотворени­ях, где считаю себя вправе быть небрежным... Есть род живописи, где требуется безукоризненная правильность линии, таковы большие полотна, называемые исторически­ми... Есть иная живопись, где самое главное - колорит, а до линии почти дела нет... Некоторые вещи должны быть чеканными, иные же имеют право или даже не должны быть чеканными, иначе они покажутся холодными». Легкая «небрежность» придавала стихам Толстого трепетную правдивость, искренность и теплоту в передаче рождающе­гося чувства, в изображении возвышенных, идеальных со­стояний души.

В одном из писем к другу Толстой заметил: «Когда я смотрю на себя со стороны (что весьма трудно), то, кажет­ся, могу охарактеризовать свое творчество в поэзии как ма­жорное, что резко отлично от преобладающего минорного тона наших русских поэтов, за исключением Пушкина, ко­торый решительно мажорен». И действительно, любимым образом природы в поэзии Толстого является «веселый ме­сяц май». Заметим только, что мажорный тон в его поэзии пронизан изнутри светлой печалью даже в таком шедевре его солнечной лирики, каким является стихотворение «То было раннею весной...», положенное на музыку П. И. Чай­ковским и Н. А. Римским-Корсаковым:

То было раннею весной,

Трава едва всходила, Ручьи текли, не парил зной,

И зелень рощ сквозила;

Труба пастушья поутру

Еще не пела звонко, И в завитках еще в бору

Был папоротник тонкий.

То было раннею весной,

В тени берез то было, Когда с улыбкой предо мной

Ты очи опустила.

То на любовь мою в ответ

Ты опустила вежды - О жизнь! о лес! о солнца свет!

О юность! о надежды!

И плакал я перед тобой,

На лик твой глядя милый, -

То было раннею весной, В тени берез то было!

То было в утро наших лет -

О счастие! о слезы! О лес! о жизнь! о солнца свет!

О свежий дух березы!

Посылая это стихотворение другу, Толстой назвал его «маленькой пасторалью, переведенной из Гёте». Он имел в виду «Майскую песнь», навеянную любовью немецкого по­эта к Фрид ерике Брион, дочери деревенского пастора. Все произведение у Гёте построено на восклицаниях, выража­ющих ликование лирического героя:

Как все ликует, Поет, звенит! В цвету долина, В огне зенит!

Финальные строки стихов Толстого, состоящие из одних восклицаний - «О счастие! о слезы! / О лес! о жизнь! о солнца свет!»,- действительно напоминают гётевские стро­ки: «О Егс1, о Зоппе, о С-ШсЖ, о Ьиз!;!» Но далее этого сход­ства Толстой не идет. Стихи «Майской песни» явились для него лишь толчком к созданию оригинального, далекого от пасторальных мотивов Гёте стихотворения. У немецкого поэта воспевается ликующее счастье любви в единстве с де­ревенской цветущей природой. У Толстого же на первом плане воспоминание о далеких, безвозвратно ушедших мгновениях первой юношеской влюбленности. И потому через все стихотворение лейтмотивом проходит тема стре­мительного бега времени: «То было раннею весной», «То было в утро наших лет», «Среди берез то было». Радость у русского поэта пронизана чувством печали, ощущением утраты - неумолимой, безвозвратной. Майское утро сли­вается с «утром наших лет» - и сама жизнь превращает­ся в неповторимое и ускользающее мгновение. Все в прош­лом, но «память сердца» хранит его. Яркость весенних красок здесь не только не ослаблена, но усилена, заостре­на духовным зрением поэта-христианина, помнящего о смерти, о непрочности земного счастья, о хрупкости зем­ных радостей, о мимолетности прекрасных мгновений.

>>Литература: А. К. Толстой. Лирика

При знакомстве с любовной лирикой поэта создается впечатление, что перед нами нечто вроде лирического дневника, который точно воспроизводит факты биографии писателя. Образ любимой женщины проникнут чистотой нравственнoгo чувства, он конкретен, и ее облик реален.

Толстой в своей лирике не боится «простых» слов, общепринятых эпитетов. Поэтическая сила eгo стиха в нeпосредственности чувства, задушевности тона, даже вpeменами в наивности восприятия. Знаменитое стихотворение «Средь шумного бала, случайно... » может быть названо психологичеснкой новеллой. Оно отражает историю eгo отношений с Софьей Андреевной Миллер, которая стремительно и навсегда вошла в жизнь поэта на oдном из петербургских маскарадов 1851 года. История ее жизни могла бы лечь в основу драматического повествования. Но история преданности графа Толстого этой женщине, может быть, еще драматичней. Только после многих лет им удалось соединить свои судьбы и создать семью.

Софья Андреевна была «эстетическим эхом» поэта и coздавала атмосферу, которая была ему дорога. Она владела 14 языками, была умным и внимательным собеседником, очень тонким и чутким читателем стихов. В хрестоматии мы поместили несколько стихотворений, которые посвящены их отношениям. Можете также прочесть и другие посвященные ей стихотворения, которые расширят ваше представление о взаимоотношениях этих двух незаурядных людей. К ней обращены лирические строки произведений Толстого: «С ружьем за плечами, один, при луне....», «Слушая повесть твою, полюбил я тебя, моя paдость!...», «Слеза дрожит в твоем ревнивом взоре....», «Усни, печальный дрyг....», «Ты жертва жизненных тревoг....», «Крымские очерки», «3апад гaснeт...»и др.

Искренне любя свою Родину, поэт умел видеть мир вокpyг не только в обаянии eгo лирических красот («Колодники»).

Взгляд А. К. Толстого на причины российских бед перекликается со строгой и суровой оценкой Ф. И. Тютчева в стихотворении «Эти бедные селенья...».

Эти бедные селенья,
Эта скудная при рода!

Ф. Тютчев

Одарив весьма обильно
Нашу землю, Царь Небесный
Быть богатою и сильной
Повелел нам повсеместно.

Но чтоб падали селенья,
Чтобы нивы пустовали -
Нам на то благословенье
Царь Небесный дал едва ли!

Мы беспечны, мы ленивы,
Все у нас из рук валится,
И к тому ж мы терпеливы -
Этим нечего хвалиться!

Лирику поэта отличает напевность, музыкальность стиха, многие eгo стихотворения близки к народной песне. Не случайно более 70 eгo произведений положены на музыку композиторами Н. А. Римским-Корсаковым, П. И. Чайковским, М. П. Мусоргским, А. г. Рубинштейном, С. И. Танеевым и др. При этом на тексты многих стихотворений созданы романсы несколькими композиторами (до 16 вариантов!).

Литература. 10 кл. : учебник для общеобразоват. учреждений / Т. Ф. Курдюмова, С. А. Леонов, О. Е. Марьина и др. ; под ред. Т. Ф. Курдюмовой. М. : Дрофа, 2007.

Рефераты, домашняя работа по литературе скачать , учебники скатать бесплатно, онлайн уроки, вопросы и ответы

С.И. Храмова

Основные мотивы ранней лирики (1840-е гг.) А.К. Толстого - это раздумья об увядании жизни старого, родовитого дворянства («Ты помнишь ли, Мария...», «Шумит на дворе непогода.»«, «Пустой дом»), жалобы об утрате былой счастливой жизни («Благовест», «Ой, стоги стоги...») и обращение к историческому прошлому Украины и России с его героическими деяниями (первая редакция «Колокольчиков», «Ты знаешь край, где все обильем дышит...»).

Лирике А.К. Толстой почти всецело отдался в предреформенное десятилетие. С 1851 по 1859 г. он написал более восьмидесяти стихотворений, а затем долгие годы практически не обращался к этому литературному роду и лишь в первой половине 1870-х годов написал еще несколько стихотворений.

Элегии А.К. Толстого отличаются глубиной содержания и совершенством художественной формы. Вслед за Лермонтовым и Тютчевым А.К. Толстой противопоставляет глубокую и чистую любовь как огромную нравственную ценность «тщеславию» и «ничтожной суете» той жизни, которую он вел до встречи с любимой женщиной, и всему «миру лжи» светского общества, который окружал его и в дальнейшем. Лучшие из таких стихотворений - «Я вас узнал, святые убежденья...», «Мне в душу, полную ничтожной суеты...», «Когда кругом безмолвен лес дремучий...», «Минула страсть, и пыл ее тревожный..»

Эти же мотивы нашли развитие в стихотворении «Пусть тот, чья честь не без укора...», где выражен основной моральный принцип поэта - принцип нравственной стойкости и независимости. Лирический герой А.К. Толстого не страшится мнения людей, не боится их хулы, не льстит «неправому пристрастью», не таит своих убеждений» ни пред какой земною властью»

Ни пред венчанными царями,
Ни пред судилищем молвы
Он не торгуется словами,
Не клонит рабски головы.

Такой нравственный идеал отразился и в поэме «Иоанн Дамаскин», и в балладах, и в замечательном по своей выразительной лаконичности стихотворении «Коль любить, так без рассудку...», и в поздней лирике.

Когда-то 15-летним юношей в одном из первых своих стихотворений А.К. Толстой пророчески написал:

Я верю в чистую любовь
И в душ соединенъе;
И мысли все, и жизнь, и кровь,
И каждой жилки бъенъе
Отдам я с радостию той,
Которой образ милый
Меня любовию святой
Исполнит до могилы.

Так, собственно, и случилось... Этой светлой мечте суждено было воплотиться и в судьбе, и в поэзии А.К. Толстого: всю жизнь он любил Софью Андреевну Миллер. Поэт не преувеличивал, когда писал:

Мою любовь, огромную, как море,
Вместить не могут жизни берега.

Широко известна романтическая история знакомства Алексея Константиновича и Софьи Андреевны зимой 1850- 1851 г. на бале-маскараде в Большом театре.

Средь шумного бала, случайно,
В тревоге мирской суеты,
Тебя я увидел, но тайна
Твои покрывала черты.

Полное неувядающей прелести стихотворение «Средь шумного бала» сегодня трудно читать: чтобы осознать текст, приходится «сопротивляться» музыке П.И. Чайковского. В центре стихотворения - самоанализ лирического героя, который пытается понять, что совершается в его душе после недавней встречи с необычной женщиной, чьи очи печально глядели,

А.К. Толстой сумел передать самую атмосферу нежной влюбленности, едва уловимого интереса, который внезапно проявляют друг к другу только вчера познакомившиеся люди.

Софье Андреевне было двадцать пять лет. Умная, образованная, далеко не красавица, но при этом необыкновенно женственная, она не могла не понравиться тому, кого прельщала прежде всего красота души и ума.

Софья Андреевна стала не только вдохновительницей лирики А.К. Толстого, но и помощницей, советчицей, первым критиком. При ее содействии возникали многие толстовские шедевры - и поэтические, и драматические. «Я все отношу к тебе: славу, счастье, существование», - писал А.К. Толстой жене.

Любовные стихотворения А.К. Толстого читаются как лирический дневник, повествующий об истории его чувства. Образ любимой женщины в них конкретен и индивидуален; он проникнут чистотой нравственного чувства и подлинной человечностью; отчетливо звучит у А.К. Толстого мотив облагораживающего воздействия любви.

Как здесь хорошо и приятно,
Как запах дерев я люблю!
Орешника лист ароматный
Тебе я в тени настелю.
Я там, у подножья аула,
Тебе шелковицы, нарву,
А лошадь и бурого мула
Мы пустим в густую траву.
Ты здесь у фонтана приляжешь,
Пока не минуется зной,
Ты мне улыбнешься и скажешь,
Что ты не устала со мной.

Все детали этого стихотворения, все его образы возникают как бы случайно, незаметно и создают атмосферу нежности и света, которая фокусируется в конце, как будто бы в незначащей фразе. Но в ней так органично и полно проявляется и герой - его любовь, забота, внимание, и героиня - ее нежность, женственность и даже судьба, и еще нечто, третье, главное - высокая поэзия и радость одухотворенной человеческой любви. А.К. Толстой создает атмосферу причастности к возвышенному представлению о смысле и ценности человеческих чувств и стремлений.

У А.К. Толстого есть такие стихи:

Не ветер, вея с высоты,
Листов коснулся ночью лунной;
Моей души коснулась ты -
Она тревожна, как листы,
Она, как гусли, многострунна.

«Моей души коснулась ты» - казалось бы, как мало! На самом деле - так много, потому что проснувшаяся душа будет жить дальше уже другой, новой, настоящей, не обязательно счастливой, но непременно живой человеческой жизнью.

А.К. Толстой оставил краткую, но удивительно емкую формулу всякого подлинного чувства:

Минула страсть, но пыл ее тревожный Уже не мучит сердца моего,

Но разлюбить тебя мне невозможно,

Все, что не ты, - так суетно и ложно, Все, что не ты, - бесцветно и мертво.

В лирических стихотворениях А.К. Толстой иногда почти дословно повторяет мысли, выраженные им в письмах к Софье Андреевне. Исследовательница Р.Г. Магина нашла несколько случаев подобных аналогий. Так, в октябре 1851 г. поэт пишет Софье Андреевне о своем большом чувстве: «Клянусь тебе, как я поклялся бы перед судилищем Господним, что люблю тебя всеми способностями, всеми мыслями, всеми движениями, всеми страданиями и радостями моей души. Прими эту любовь, какая она есть, не ищи ей причины, не ищи ей названия, как врач ищет названия для болезни, не определяй ей места, не анализируй ее. Бери ее, какая она есть, бери не вникая, я не могу дать тебе ничего лучшего, я дал тебе все, что у меня было самого драгоценного, ничего лучше у меня нет».

30 октября 1851 г., в те же дни, когда было написано это письмо, поэт создает одно из самых своих замечательных, предельно искренних стихотворений:

Ты не спрашивай, не распытывай,
Умом-разумом не раскидывай:
Как люблю тебя, почему люблю,
И за что люблю, и надолго ли?
Полюбив тебя, я не спрашивал,
Не разгадывал, не распытывал;
Полюбив тебя, я махнул рукой,
Очертил свою буйну голову!

Многие строки писем А.К. Толстого к любимой женщине не менее поэтичны, чем сами стихи, посвящаемые ей в течение 25 лет.

«Бывают минуты, в которые моя душа при мысли о тебе как будто вспоминает далекие-далекие времена, когда мы знали друг друга еще лучше и были еще ближе, чем сейчас, а потом мне как бы чудится обещание, что мы опять станем так же близки, как были когда-то, и в такие минуты я испытываю счастье столь великое и столь отличное от всего, доступного нашим представлениям здесь, что это - словно предвкушение или предчувствие будущей жизни». «Не за твой ум, не за твои таланты я люблю тебя. Я полюбил тебя за твою нравственную высоту и благодаря родству наших душ... Жизнь до встречи с Софьей Андреевной представлялась А.К. Толстому тяжким сном: «Без тебя я спал бы, как сурок, или страдал постоянной болезнью души и сердца. Любить тебя - это мой девиз! Любить тебя - значит для меня жить». В стихотворении, написанном летом 1856 г., читаем:

Если б я был богом океана,
Я б к ногам твоим принес, о друг,
Все богатства царственного сана,
Все мои кораллы и жемчуг!

Словами трудно передать всю глубину переполнившего поэта чувства:

Весело и горестно сердцу моему,
Молча твои рученьки грею я и жму,
В очи тебе глядючи, молча слезы лью,
Не умею высказать, как тебя люблю.

А.К. Толстой - большой мастер улавливать и запечатлевать тончайшие нюансы настроений и чувств.

Тебя так любят все!
Один твой тихий вид
Всех делает добрей и с жизнию мирит.
Но ты грустна; в тебе есть скрытоемученье,
В душе твоей звучит какой-то приговор;
Зачем твой ласковый всегда так робок взор
И очи грустные так молят о прощенье,
Как будто солнца свет, и вешние цветы,
И тень в полдневный зной, и шепотпо дубравам,
И даже воздух тот, которым дышишь ты,
Все кажется тебе стяжанием неправым?

Лирический герой этого стихотворения стремится проникнуть в характер любимой женщины, понять и объяснить его. И по мере осмысления ее натуры неуловимо возникает нежность к ней, эта нежность нарастает к концу стихотворения, где высота духа и прелесть героини проясняются особенно определенно. По сути это стихотворение очень близко к стихотворению «Как здесь хорошо и приятно»; здесь то же высокое, духовное отношение к любви и женщине, восприятие возлюбленной как светлого духовного начала.

В интимной лирике А.К. Толстого запечатлены все оттенки истинной любви - и понимание, и сострадание, и жалость, и нежность, и стремление защитить любимую, стать ей опорой.

Толстовской героине постоянно сопутствовали «тоска», «робость», «неведомые муки», «сомнения и заботы». Чувство вины, с юности завладевшее Софьей Андреевной, которая стала невольной виновницей гибели брата, вступившегося за ее честь, не утихало с годами.

Ты словно яблони цветы,
Когда их снег покрыл тяжелый:
Стряхнуть тоску не можешь ты,
И жизнь тебя погнула долу;
Ты как лощинка в вешний день:
Когда весь мир благоухает,
Соседних гор ложится тень
И ей одной цвести мешает;
И как с вершин беокит в нее
Снегов растаявшая груда,
Так в сердце бедное твое
Стекает горе отовсюду!

Слабость возлюбленной вызывает у лирического героя сильное рыцарское чувство, мужественное и благородное.

Ты прислонися ко мне, деревцо,к зеленому вязу:

Ты прислонися ко мне, я стою надежнои прочно!

Толстовский герой как будто боится потерять что-то очень важное и дорогое, что было с трудом отвоевано у жизни, но что легко можно утратить. Эта интонация придает стихам А.К. Толстого особое обаяние. При этом мажорность тона ощущается в самых грустных строках А.К. Толстого.

О, если б ты могла, хоть на единый миг
Забыть свою печаль, забыть свои невзгоды?
О, если бы хоть раз я твой увидел лик,
Каким я знал его в счастливейшие годы!
Когда в твоих глазах засветится слеза,
О, если б эта грусть могла пройти порывом,
Как в теплую весну пролетная гроза,
Как тень от облаков, бегущая по нивам!

Да, здесь печаль, но нет безысходности, это пушкинская светлая печаль («Мне грустно и легко; печаль моя светла; Печаль моя полна тобою. Тобой, одной тобой...» - А.С.Пушкин. «На холмах Грузии») у А.К. Толстого даже слеза блестит светло, «светится». Читателя покоряет светлое чувство любви, желание радости и добра любимой женщине, переданное поэтом так легко и возвышенно.

Стихи, посвященные счастью любви, полноте и гармонии жизни, у А.К. Толстого еще более цельны, осязаемы и конкретны.

Источник за вишневым садом,
Следа голых девичьих ног,
И тут же оттиснулся рядом
Гвоздями подбитый сапог.
Все тихо на месте их встречи,
Но чует ревниво мой ум
И шепот, и страстные речи,
И ведер расплесканных шум...

Высокую ценность своей любви поэт осознавал не только в свете нравственного идеала независимости и свободы; он связывал ее и со своим романтическим идеалом, со своим религиозно-философским мировоззрением. А.К. Толстой был убежден в существовании духовного мира за пределами земного бытия и, чувствуя возвышенность своих любовных переживаний, осознавал их как проявление этого духовного мира, как свою связь с ним. Это романтико-идеалистическое осмысление своей душевной жизни он выразил в ряде стихотворений, очень значительных по глубине содержания и величавой выразительности языка: «Не ветер, вея с высоты...», «В стране лучей, незримой нашим взорам..», «Звонче жаворонка пенье...», «О, не спеши туда, где жизнь светлей и чище..» и других.

Особо выделяются по разработанности мотивов философской романтики стихотворения «Меня, во мраке и пыли...» и «Слеза дрожит в твоем ревнивом взоре...», где поэт говорит о существовании незримого мира таинственной жизни природы, одухотворенного любовью и открывающегося только тому, кто сам любит. Однако на земле любовь «раздроблена», а само земное существование - лишь «отблеск вечной красоты».

Ключевые слова: Алексей Константинович Толстой,лирика А.К. Толстого,критика на творчество А.К. Толстого,анализ творчества А.К. Толстого,скачать критику,скачать анализ,скачать бесплатно,русская литература 19 века