История взятия бастилии. Исторические элементы (5) Что стало с крепостью Бастилия

Взятие Бастилии

Станция метро Бастилия

Крепость построена в 1382 году. Она должна была служить укреплением на подступах к столице. Вскоре она стала выполнять функции тюрьмы, преимущественно для политических заключённых. За 400 лет среди узников Бастилии было немало знаменитых личностей. Для многих поколений французов крепость была символом всевластия королей. К 1780-м тюрьма практически перестала использоваться.

Последовательность штурма

См. также

Wikimedia Foundation . 2010 .

Смотреть что такое "Взятие Бастилии" в других словарях:

взятие - см. взять 1); я; ср. Взя/тие Бастилии. Взя/тие власти. Взя/тие ворот (спорт.; попадание мяча, шайбы в ворота противника) … Словарь многих выражений

День взятия Бастилии - Бастилия крепость в предместье Сен Антуан, в западном районе Парижа (Франция), была построена в конце XIV века, расширялась и укреплялась в XVI и в XVII веков. Она должна была служить укреплением на подступах к столице. Вскоре крепость стала… … Энциклопедия ньюсмейкеров

Национальный праздник Французской Республики ‑ День взятия Бастилии - Бастилия ‑ крепость в предместье Сен‑Антуан, в западном районе Парижа, была построена в конце XIV века, расширялась и укреплялась в XVI и в XVII веков. Она должна была служить укреплением на подступах к столице. Вскоре крепость стала выполнять… … Энциклопедия ньюсмейкеров

Бастилия - Взятие Бастилии. Рисунок Ф.Л. Приера. 18 в. Лувр. Взятие Бастилии. Рисунок Ф.Л. Приера. 18 в. Лувр. Бастилия крепость и государственная тюрьма в Париже () в XIV XVIII вв. Построена в 1382 г. В XIV XVII вв. служила укреплением на подступах к… … Энциклопедический словарь «Всемирная история»

французская буржуазная революция 1789-1794 ГГ.: начало. Падение абсолютизма - Взятие Бастилии 12 июля произошли первые столкновения между народом и войсками. 13 июля над столицей загудел набат. Рабочие, ремесленники, мелкие торговцы, служащие, студенты заполнили площади и улицы. Народ стал вооружаться; были захвачены… … Всемирная история. Энциклопедия

Взятие дворца Тюильр … Википедия

Взятие Бастилии 14 июля 1789 г. послужило сигналом к началу эмиграции. Близкие ко двору лица, пользовавшиеся всеми преимуществами старого порядка, первые бежали из Франции, покинув короля на произвол судьбы. Во главе их был младший брат короля,… … Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона

У этого термина существуют и другие значения, см. Бастилия (значения). Координаты: 48°51′12″ с. ш. 2°22′09″ в. д. / 48.853333° с. ш. 2.369167° в. д. … Википедия

В сущности, при дворе не думали уступать. Вокруг Парижа и Версаля стали собираться военные силы, что очень беспокоило и Национальное собрание, и народ. Когда в столицу пришло вдобавок известие, что Неккер, в то время пользовавшийся громадной популярностью, получил отставку с приказанием покинуть Францию, в Париже произошло восстание, в котором главную роль играли голодавшие от безработицы и дороговизны хлеба рабочие. 14 июля 1789 народные толпы разграбили арсенал и оружейные лавки, напали на государственную тюрьму Бастилию и овладели этой цитаделью.

Взятие Бастилии. Рисунок 1789 г.

Для прекращения начавшегося грабежа и отражения королевских войск парижская буржуазия тоже вооружилась и образовала национальную гвардию, избрав главным её начальником Лафайета, бывшего одним из депутатов от дворянства. Национальное собрание было спасено от замыслов двора, и Людовик XVI опять уступил. Он даже съездил в Париж, где показывался народу, имея на шляпе трехцветную национальную кокарду (красный и синий – цвета парижского герба и белый – цвет королевского знамени).

Маркиз Лафайет. Портрет 1791

Взятие Бастилии (которую затем и разрушили) послужило сигналом для целого ряда восстаний в провинциях . Особенно сильно волновались крестьяне, отказывавшиеся платить феодальные повинности, церковную десятину и государственные налоги. Они нападали на замки, разрушали их и жгли, при чем было убито несколько дворян или их управляющих. Когда в Версаль стали приходить тревожные известия о том, что происходило в провинциях, двое либеральных дворян внесли в собрание предложение отменить феодальные права – некоторые безвозмездно, другие путем выкупа. Тогда произошло знаменитое ночное заседание 4 августа, в котором депутаты высших сословий стали наперерыв отказываться от своих привилегий, и собрание приняло декреты, отменявшие сословные преимущества, феодальные права, крепостное право и церковную десятину, равно как привилегии отдельных провинций, городов и корпораций и объявлявшие равенство всех перед законом, в уплате государственных налогов и в праве занимать гражданские, военные и церковные должности. Таким образом, в одну ночь 4 августа рухнул во Франции весь средневековой общественный строй и заменился бессословным гражданством.

В это время Национальное собрание уже вообще работало над новым устройством Франции. Еще за несколько дней до взятия Бастилии оно приняло название Учредительного (Assemblée nationale constituante), официально за одним собою признав право дать государству новые учреждения. Первым делом собрания было составление предложенной Лафайетом Декларации прав человека и гражданина , которой требовали многие наказы и брошюры. При дворе по-прежнему не хотели делать уступок. Под впечатлением июльских событий началась эмиграция дворян, и в числе первых эмигрантов был младший брат короля, граф д"Артуа. Уехав за границу, они принялись хлопотать при иностранных дворах о военной помощи против Национального собрания и народа. В самом Версале не теряли надежды на военный переворот, и хотя Людовик XVI после 14 июля обещал не стягивать войск к Парижу, тем не менее, в Версаль стали приходить новые полки. В Париже сделалось известным, что на одном офицерском банкете в присутствии короля и его семьи военные срывали с себя трехцветные кокарды и топтали их ногами, а придворные дамы раздавали им кокарды из белых лент. Это вызвало второе парижское восстание, окончившееся походом стотысячной толпы, в которой особенно много было женщин, на Версаль , где она ворвалась даже во дворец, требуя переезда короля в Париж (5–6 октября). Людовик XVI вынужден был исполнить это требование, а вслед за переселением в Париж короля и Национальное собрание перенесло туда, свои заседания.

Восстание 14 июля спасло Национальное собрание от военной силы, восстание 5–6 октября лишило его свободы, которой оно не могло пользоваться среди крайне возбужденного населения, не раз потом диктовавшего свою волю собранным представителям всей нации . Во всяком случае, однако, Национальное собрание было теперь единственною силою, распоряжениям которой повиновались. Рядом с ним возникала, однако, и другая сила. В столице, которая в такой централизованной стране, как Франция, пользовалась почти безграничным влиянием над провинциями, образовались политические клубы, тоже занимавшиеся обсуждением вопроса о будущем устройстве Франции и о совершавшихся событиях, и один из таких клубов, получивший название якобинского , стал играть особенно влиятельную роль, потому что в нем было немало наиболее популярных депутатов, и многие члены его пользовались авторитетом в населении Парижа, а кроме того, он стал заводить свои отделения во всех сколько-нибудь крупных городах Франции. В клубах начали преобладать крайние мнения, которые завладели и политическою печатью. Чем сильнее чувствовали раньше гнет, тем резче и грубее выражалась теперь оппозиция.

Каждый год Франция пышно отмечает национальный праздник – День взятия Бастилии. Почему стихийный штурм к тому времени утратившей былое значение крепости в представлении французов стал едва ли не важнейшим событием их революции?

Выбор 14 июля в качестве даты национального праздника был сделан спустя почти сто лет после революции – в 1880 году. О том же, что на самом деле происходило в тот день, помнят сегодня, пожалуй, лишь историки. Да и зачем? «Тьмы низких истин мне дороже нас возвышающий обман…» Ведь по большому счету само по себе взятие Бастилии было не более чем одним из многих эксцессов, сопровождавших явление, которое потом назовут Французской революцией.

Однако что же в действительности произошло в середине лета 1789 года?

Недальновидный поступок короля

12 июля в Париже узнали, что днем ранее Людовик XVI отправил в отставку Жака Неккера, возглавлявшего его правительство. Король имел все основания для недовольства министром. Созванные по совету Неккера Генеральные штаты за два месяца работы не только ничего не сделали для преодоления финансового кризиса, ради чего их, собственно, и собирали, но и предъявили необоснованные, с точки зрения монарха, претензии на верховную власть, провозгласив себя Национальным, а затем и Учредительным (то есть составляющим Конституцию) собранием. Однако решение об отставке министра – сам по себе достаточно рутинный акт – было принято далеко не в лучшей ситуации, что повлекло за собою тяжкие и непредвиденные последствия.

Неккер пользовался репутацией – не слишком, правда, заслуженной – настоящего финансового гения, а потому отстранение его от дел очень не понравилось держателям государственных ценных бумаг, испугавшимся, что этот акт приближает банкротство монархии. Буржуазия заволновалась. У городских низов был свой повод для недовольства: зерно, собранное в предыдущем, не сказать чтобы благоприятном году, подходило к концу и цены на хлеб в преддверии нового урожая достигли максимума. В те дни юный русский граф Павел Строганов писал отцу из столицы Франции: «Теперь в Париже есть премножество войск собраны, чтобы от возмущениев удерживать народ, которой везде ужасно беден».

Впрочем, общественное мнение самого Парижа связывало сосредоточение войск в городе и его окрестностях не столько с угрозой голодного бунта, сколько с возможным роспуском Национального собрания. Циркулировали фантастические слухи об «аристократическом заговоре» против «патриотов», каковыми считали себя сторонники Собрания, и о намерении двора уморить столицу голодом. В Пале-Рояле самозваные ораторы весь день разогревали публику зажигательными речами. Произошедшая ближе к вечеру в саду Тюильри стычка между патрулировавшей город королевской кавалерией и агрессивно настроенной толпой еще больше подлила масла в огонь. Хотя на деле обошлось без жертв, разносилась молва, что командир кавалеристов принц де Ламбеск лично зарубил саблей некоего почтенного старца.

В отсутствие Бонапарта

Город забурлил. В ночь на 13-е были сожжены таможенные заставы на въездах в Париж и разграблен монастырь Сен-Лазар. Столицу постепенно охватывала анархия. Распространялись панические настроения: парижане боялись и введения войск в город, и бесчинств маргиналов. Утром в Ратуше собрались выборщики (избиратели второй ступени) во главе с Жаком де Флесселем, купеческим прево Парижа (аналог должности мэра), и постановили учредить фактически новый муниципалитет – Постоянный комитет – и городскую милицию, которая должна была поддерживать порядок на улицах, а в случае необходимости – защитить людей от королевской армии.

Между тем само правительство не проявляло признаков жизни. Стоявшие на Марсовом поле войска не получали приказов из Версаля и чувствовали себя покинутыми. По существу, вся ответственность за принятие решений легла на плечи военного коменданта столицы барона де Безенваля, который явно был не готов к такой ноше. Боевой офицер в далекой молодости, он давно уже превратился в утомленного жизнью куртизана, озабоченного лишь поиском благоволения монаршей четы. Находясь последнее время в немилости у королевы, барон избегал каких-либо резких действий, способных усугубить шаткость его положения при дворе.

Сложившаяся же в Париже ситуация требовала от него решительных шагов – таких же, которые в схожих обстоятельствах шесть лет спустя предпринял генерал Бонапарт, расстреляв повстанцев картечью. Но Безенваль не был Бонапартом. Утром 14 июля, когда толпы парижан, требуя оружия, окружили Дом инвалидов, он увел королевские войска из столицы, бросив на произвол судьбы тех, кто охранял военные объекты. Узнав об этом, гарнизон Дома инвалидов сдался, передав осаждавшим десятки тысяч ружей и 20 пушек. Впрочем, пороха там было мало, и толпа отправилась за ним в Бастилию.

Взятие Бастилии

Построенная в XIV веке, крепость Бастилия когда-то составляла важную часть укреплений Парижа, а затем была политической тюрьмой. Но к 1789 году она лишилась и той и другой функций. Правительство даже приняло решение о ее сносе, однако в казне не нашлось на это денег. Теперь там находился небольшой гарнизон из 82 ветеранов и 32 швейцарских гвардейцев, охранявших военные склады и семерых осужденных по уголовным статьям. Во главе гарнизона стоял маркиз де Лоне. Человек сугубо мирный, он всю жизнь занимал лишь административные посты и не имел боевого опыта. Тем не менее между капитуляцией и исполнением долга маркиз выбрал второе. Любезно приняв делегацию из Ратуши, он отказался выдать боеприпасы, обещав, однако, не стрелять в вооруженную толпу, окружавшую Бастилию. Действительно, если бы пушки крепости открыли огонь, они бы напрочь смели не только нестройные ряды мятежников, но и добрую половину Сент-Антуанского предместья.

Последующие делегации Постоянного комитета получили столь же вежливый, но твердый отказ. Долгие переговоры истощили терпение осаждавших. Наиболее предприимчивые из них разбили цепи, удерживавшие подъемный мост, он опустился – и толпа хлынула по нему во внешний двор крепости. Солдаты гарнизона отреагировали именно так, как уставы всех армий мира предписывают реагировать в случае несанкционированного проникновения посторонних на охраняемый объект, то есть сделали предупреждение и открыли огонь. Около ста человек погибли, несколько десятков получили ранения.

Начался так называемый «штурм» Бастилии, состоявший в беспорядочном обстреле ее каменных стен из ружей. Только с прибытием солдат французской гвардии и пяти пушек из Дома инвалидов действия повстанцев приобрели более или менее организованный характер.

«Штурм» в общей сложности длился около шести часов. Все это время комендант тщетно ждал подкрепления или хотя бы приказа о том, что делать дальше: сдаться или оказать полноценное сопротивление. Избегая большего кровопролития, де Лоне так и не применил артиллерию. Наконец, в 17 часов он согласился сложить оружие в обмен на обещание осаждавших сохранить жизнь защитникам Бастилии. Однако шестерых ветеранов линчевали на месте, как только толпа ворвалась в крепость. Коменданта зарезали по пути в Ратушу. Его голову надели на пику и носили по всему городу. На другой пике оказалась голова де Флесселя, которого убили, обнаружив у де Лоне записку от купеческого прево с просьбой продержаться до вечера в надежде на подход подкрепления…

Символ единения нации

В самом по себе взятии Бастилии не было ничего экстраординарного. Парижанам, восстававшим против властей, доводилось захватывать ее и раньше, когда она еще действительно была укрепленным замком и политической тюрьмой.

Но беспрецедентной оказалась реакция властей на произошедшее 14 июля 1789 года. Людовик XVI не только отозвал войска из окрестностей столицы и вернул Неккера в правительство, но и три дня спустя посетил парижскую Ратушу, приняв от членов Постоянного комитета красно-голубую кокарду – символ восставшего Парижа. Тем самым он фактически санкционировал убийство людей, единственная вина которых состояла в исполнении государственного и воинского долга.

Отныне никто из слуг государства не мог быть уверен в своей безопасности. Продемонстрировав абсолютное бессилие в сохранении общественного порядка, монархия вступила в период неуклонно ускорявшегося распада. Так достаточно локальное по своему значению событие – захват толпою предназначенного на снос старого замка, гарнизон которого толком не сопротивлялся, – оказалось тем камушком, который повлек за собою неудержимую лавину. Это стало началом конца Старого порядка.

Неудивительно, что революционеры немедленно мифологизировали историю падения Бастилии, придав ей символический смысл. Все произошедшее стало трактоваться как результат целенаправленных действий «французского народа», который, исполнившись «идеей свободы», взял «штурмом» ненавистную ему «политическую темницу» и «твердыню деспотизма».

Символическое значение событий 14 июля 1789-го было расширено и закреплено год спустя, когда в память о взятии Бастилии на Марсовом поле в Париже прошел Праздник Федерации. Представители национальной гвардии от всех департаментов страны, депутаты Учредительного собрания и сам король принесли торжественную присягу на верность будущей Конституции, что в дальнейшем было интерпретировано как акт создания единой французской нации путем слияния народов множества провинций, каждая из которых имела свою отдельную историю, свои традиции и даже свое наречие.

Александр Чудинов, доктор исторических наук

Это символическая дата, годовщина которой со времен III Республики стала национальным праздником.

Рассмотрим кратко ход событий.

Побуждаемый финансовым кризисом и не получив согласия привилегированных сословий - духовенства и дворянства - на участие в пополнении государственной казны в соответствии с их возможностями, король вынужден летом 1788 г. созвать генеральные штаты.

В средневековой Франции генеральные штаты представляли подданных короля и включали представителей трех сословий: духовенства, дворянства и третьего сословия (непривилегированных). Их задача состояла в утверждении налогов. Генеральные штаты после 1614 г. не созывались, так как они были не нужны королю, обладавшему абсолютной властью.

Утверждая, что третье сословие составляет огромное большинство нации, «патриоты», выступавшие против «аристократов», сторонников «старого порядка», потребовали и добились двойного представительства (столько же, сколько духовенство и дворянство сообща). Патриоты потребовали также совместного обсуждения вопросов всеми сословиями и поименного голосования. Если бы обсуждали и голосовали, как в 1614 г., посословно, то привилегированные неизбежно бы победили (2:1). Если же соберутся все депутаты вместе и голосование будет поименным, то третье сословие с примкнувшими к нему передовыми представителями других сословий получит большинство голосов.

Король хотел от генеральных штатов только одного - чтобы они помогли ему восстановить финансы. Третье же сословие требовало неизмеримо большего: покончить с королевским «деспотизмом» и дать Франции конституцию.

Депутаты от третьего сословия добились в конце концов совместных заседаний и поименного голосования. Затем провозгласили генеральные штаты Национальным собранием, а вскоре - Учредительным (Конституционным) собранием.

Поначалу казалось, что король с этим примирился, но в первых числах июля он стал собирать войска, главным образом иностранных наемников, в парижском районе. 11 июля он отправил в отставку министра Неккера, пользовавшегося доверием народа.

Чтобы дать отпор готовящемуся нападению, парижане создают революционный муниципалитет и ополчение, вскоре названное «национальной гвардией» (13 июля 1789 г.).

14 июля, когда Людовик XVI пишет в своем дневнике: «Сегодня - ничего» (так как в этот день он не охотился), парижане ищут оружие. Они его находят в Доме инвалидов, затем направляются к замку Бастилия, где, по слухам, оно тоже есть. Бастилия была государственной тюрьмой, куда бросали людей по подписанным королем немотивированным ордерам. Или, точнее сказать, она некогда была тюрьмой, а сейчас там содержится всего несколько человек. После четырех часов борьбы Бастилия взята, ее комендант, как и купеческий голова, исполнявший должность мэра Парижа, обвинены в измене и растерзаны толпой.

Теперь король идет на уступки: отзывает войска из города, а 17 июля из Версаля возвращается в Париж. Его встречают глава революционного муниципалитета Байи и командующий национальной гвардией Лафайет. Они передают королю трехцветную кокарду, символизирующую союз парижан (синее и красное - цвета Парижа) с королем (белое - цвет Бурбонов).

Комментируя события этого дня, посол Англии писал:

«Так осуществилась самая великая революция, о которой история сохранила память… С этого момента мы можем считать Францию свободной страной, короля - монархом, власть которого ограничена, а дворянство - низведенным до уровня простого народа».

Английская революция 1688 г. не произвела такого взрыва: она сохранила прежние порядки (дворянские титулы, Палату лордов и т. д.).

Это произошло потому, что феодализм и привилегии к тому времени уже исчезли, осталась лишь их видимость. В частности, не было непреодолимых преград между буржуазией и дворянством. Даниель Дефо, автор «Робинзона Крузо», писал в начале XVIII в.:

«Торговля в Англии не является занятием, несовместимым с положением дворянина; напротив, она создает дворян. Через одно-два поколения сыновья купцов или, по крайней мере, их внуки становятся столь же хорошими парламентариями, государственными деятелями - членами Тайного совета - или же судьями, епископами и другими достойными людьми точно так же, как те, кто происходит из старинных семей».

Во Франции, напротив, дворянство было замкнутым и занимало лишь те должности, которые «не унижают» и которые закрыты для людей простого происхождения: должности высшего духовенства или армейских офицеров. Оно упорно защищает свои привилегии в налоговом вопросе.

Буржуазия, со своей стороны, желала бы достичь компромисса по английскому образцу, но привилегированные и король этому упорно сопротивляются. Короля к тому же обвиняют в лицемерии, так как он то соглашался с переменами, то отказывался от своих слов.

Конституционное собрание отменило привилегии (в ночь на 4 августа 1789 г.), приняло Декларацию прав человека и гражданина (26 августа 1789 г.), а также Конституцию 1791 г., установившую режим конституционной монархии.

Король вновь попытался переломить ход событий, собрав в начале октября 1789 г. войска, чтобы разогнать Собрание, но народ двинулся на Версаль и вернул короля в Париж. Тогда в ночь с 20 на 21 июня 1791 г. он попытался скрыться за границу. Задержанный в Варенне, он был восстановлен в своих правах Собранием, которое не хотело отказаться от монархического принципа и объявило, что король был «насильно похищен».

В 1792 г., когда началась война с Австрией и Пруссией, командующий вторгшимися армиями герцог Брауншвейгский потребовал от революционеров восстановить короля в прежней власти; стало ясно, что это делалось с ведома и участия короля. Его связи с заграницей подтвердила переписка, обнаруженная в «железном шкафу» (сейчас бы сказали в «сейфе») в Тюильри. Этот дворец был взят штурмом 10 августа 1792 г., король лишен власти, затем заключен в тюрьму. Новое конституционное собрание - Конвент - упразднило монархию, установило республику (22 сентября 1792 г.), отдало короля под суд. Приговоренный к смерти, он был казнен 21 января 1793 г.

Итак, Французская революция навсегда покончила со «старым порядком».

В 1793 и 1794 гг. перед лицом иностранной интервенции и внутренних мятежей (в Вандее) наиболее решительные революционеры-монтаньяры (названные так потому, что сидели на самых верхних скамьях Конвента) во главе с Робеспьером скрепили союз буржуазии с народом для защиты революции от внутренних и внешних врагов. Инструментами революционной политики были экономические и социальные меры в интересах народа, а также террор. Но как только нашествие было отражено, монтаньяры были свергнуты (9 термидора II года - 27 июля 1794).

Очищенный от монтаньяров Конвент принял конституцию III года, установившую буржуазный строй в классическом виде.

14 июля 1789 года в Париже вооруженная толпа подошла к стенам Бастилии. После четырех часов перестрелки, не имея никаких перспектив выдержать осаду гарнизон крепости сдался. Началась Великая французская революция.

Для многих поколений французов крепость Бастилия, где находился гарнизон городской стражи, королевские чиновники и, конечно же, тюрьма, была символом всевластия королей. Хотя изначально ее строительство носило чисто военный характер - оно началось в середине XIV века, когда во Франции шла столетняя война. После разгромных поражений при Кресси и Пуатье, вопрос обороны столицы стоял весьма остро и в Париже начался бум строительства бастионов и сторожевых башен. Собственно, от самого этого слова (bastide или bastille) и произошло название Бастилия.

Впрочем, крепость сразу предполагалось использовать и как место заключения государственных преступников, что было довольно обычным явлением для средневековья. Строить для этого отдельные сооружения было накладно и не рационально. Свои знаменитые очертания Бастилия приобрела при Карле V во времена которого строительство шло особенно интенсивно. Фактически к 1382 году сооружение выглядело почти так же, как и к моменту своего падения в 1789 году.

Бастилия представляла собою длинное массивное четырёхугольное здание, обращенное одной стороной к городу, а другой к предместью, с 8 башнями, обширным внутренним двором, и окруженное широким и глубоким рвом, через который был перекинут висячий мост. Все это вместе было ещё окружено стеной, имевшей одни только ворота со стороны Сент-Антуанского предместья. Каждая башня имела помещения трех видов: в самом низу - темный и мрачный погреб, где содержались неспокойные арестанты или пойманные при попытке к бегству; срок пребывания здесь зависел от коменданта крепости. Следующий этаж состоял из одной комнаты с тройною дверью и окошком с тремя решетками. Кроме кровати в комнате были ещё стол и два стула. В самом верху башни было ещё одно помещение под крышей (calotte), также служившее местом наказания для узников. Дом коменданта и казармы солдат находились во втором, наружном дворе.

Поводом для штурма Бастилии послужили слухи о решении короля Людовика XVI разогнать образованное 9 июля 1789 года Учредительное собрание и о смещении с поста государственного контролера финансов реформатора Жака Неккера.

12 июля 1789 г. Камиль Демулен произнёс в Пале-Рояле свою речь, после которой вспыхнуло восстание. 13 июля были разграблены Арсенал, Дом Инвалидов и городская мэрия, а 14-го вооруженная многочисленная толпа подступила к Бастилии. Командовать штурмом были избраны Гюлен и Эли, оба офицеры королевских войск. Штурм имел не столько символический, сколько практический смысл - восставших главным образом интересовал арсенал Бастилии, которым можно было вооружить добровольцев.

Правда сначала дело попытались решить миром - делегация горожан предложила коменданту Бастилии маркизу де Лонэ добровольно сдать крепость и открыть арсеналы, на что тот ответил отказом. После этого примерно с часу дня завязалась перестрелка между защитниками крепости и восставшими. Лонэ, отлично зная, что рассчитывать на помощь из Версаля нечего, и что ему долго не устоять против этой осады, решился взорвать Бастилию.

Но в то самое время, когда он с зажженным фитилем в руках хотел спуститься в пороховой погреб, два унтер-офицера Беккар и Ферран бросились на него, и, отняв фитиль, заставили созвать военный совет. Почти единогласно было решено сдаться. Был поднят белый флаг, и спустя несколько минут по опущенному подъемному мосту Гюлен и Эли, а за ними огромная толпа, проникли во внутренний двор Бастилии.

Дело не обошлось без зверств, и несколько офицеров и солдат во главе с комендантом были тут же повешены. Семь узников Бастилии были выпущены на волю, среди них был граф де Лорж (Lorges), который содержался здесь в заключении более сорока лет. Впрочем, реальность существования этого узника у многих историков вызывает сомнение. Скептики полагают, что этот персонаж и вся его история являются плодом фантазии революционно настроенного журналиста Жана-Луи Kappа. Зато достоверно известно, что крайне интересный архив Бастилии подвергся разграблению, и лишь часть его дошла до наших времён.

На следующий день после штурма было официально постановлено разрушить и снести Бастилию. Тут же приступили к работам, которые продолжались до 16 мая 1791 года. Из битого камня крепости делали миниатюрные изображения Бастилии и продавали как сувениры. Большая часть каменных блоков послужила для строительства моста Конкорд.