Русское зарубежье как историческое явление. Художественная культура русского зарубежья. Высшее и среднее образование

УДК 316.776.3

Касьянов Валерий Васильевич

Kasyanov Valeriy Vasilyevich

доктор социологических наук, доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой истории и культурологии Кубанского государственного университета [email protected]

D.Phil. in Social Science, D.Phil. in History, Professor, Head of the History and Cultural Studies Department, Kuban State University [email protected]

ДУША КУЛЬТУРЫ РУССКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ

THE SPIRIT OF RUSSIAN ÉMIGRÉ CULTURE

Аннотация:

Статья посвящена русской эмиграции как культурному феномену. Рассматривается вклад представителей русской литературы, философии, музыки, театра, науки в формирование культуры русского зарубежья.

This article elaborates Russian emigration as a cultural phenomenon. The author considers what did representatives of Russian literature, philosophy, music, theatre, sciences contribute to the Russian émigré culture embodiment.

Ключевые слова:

русская эмиграция, культурный феномен, культурная миссия, интеллигенция, идейное наследие.

Russian emigration, cultural phenomenon, cultural mission, creative intellectuals, ideological heritage.

Понятие «эмиграция» (от лат. emigre - выселяюсь) известно с глубокой древности. Поначалу оно трактовалось в религиозном духе и обозначало «странствование души». Научное обоснование эмиграции было дано в Новое время, когда она приняла массовые формы (английские пуритане в конце XVI - начале XVII вв. в Голландию и Америку, французские гугеноты с 60-х гг. XVI в. в Германию и Англию). Первой классической политической эмиграцией считается роялистская из Франции после буржуазной революции конца XVIII в. Подлинные «взрывы» и «волны» эмиграции принес XIX в., причем направлялись они преимущественно на Запад, вплоть до Америки. Именно тогда и сложилось понятие культуры политической эмиграции, характеризующейся интернациональными устремлениями, сочетанием общественной и научной деятельности, специфическим бытом. Век XX превратил эмиграцию в неотъемлемую черту функционирования политических государств и систем.

Эмиграция из России имеет многовековую историю. Еще в Киевской Руси и княжествах, ее наследниках, политические страсти приводили к вынужденным переселениям и княжеской верхушки, и зависимых от них народных масс. С образованием единого централизованного государства эмигрантами становились противники самодержавия, личные недруги царей (классический пример - бегство князя Курбского в Польшу из-за несогласия с политикой Ивана Грозного). Спасались в эмиграции от преследований первопечатник Иван Федоров в XVI в., старообрядцы-раскольники в XVI в., казаки-некрасовцы в XVIII в. Но особенно многочисленной стала эмиграция из России в XIX в. Большую часть жизни провели за границей А.И. Герцен, Н.П. Огарев, М.А. Бакунин, П.Л. Лавров, П.А. Кропоткин и другие радикально настроенные деятели, боровшиеся с царским самодержавием. Но эмиграция имела не только политические корни. По экономическим причинам из России в США и Канаду эмигрировали в конце XIX - начале XX вв. тысячи безземельных крестьян. Свобода творчества, более развитая демократия в Европе привлекали многих писателей, художников, музыкантов из России (к примеру, большую часть жизни прожил за рубежом И.С. Тургенев).

Социальные катаклизмы начала XX в. в России, особенно революции 1917 г., привели к вынужденной эмиграции многих тысяч наших соотечественников. Особенно массовым стал исход россиян из страны в ходе Гражданской войны, а также в первые годы после нее под влиянием диктаторских, насильственных мер большевиков против творческой интеллигенции, специалистов, военных. Таким образом, в конце 1922 г., в момент образования СССР, за его пределами оказалось около 10 млн россиян. Подавляющее большинство из них были русскими представителями дворянства, разночинной интеллигенции, деятелями науки, литературы, искусства. Особо следует сказать о военных, среди которых были и казаки, и крестьяне. В эмигрантов превратились и русские, проживающие на бывших ранее в составе России территориях Финляндии, Польши, в Прибалтике и др.

Постепенно сложились несколько центров русской эмиграции: Париж, Берлин, Прага в Европе, Харбин в Азии. Главным центром эмиграции в 20-30-е гг. стал Париж, где находилось признанное западными странами русское правительство в изгнании. С началом Второй мировой войны началось массовое переселение русских эмигрантов из Европы за океан, главным образом, в США, Канаду и Аргентину. Вторую волну эмиграции из нашей страны в XX в. соединили в основном «невозвращенцы» - находившиеся в немецком плену, вывезенные на работу в Германию, понимавшие, что на родине их ждут репрессии. Эмигранты этого периода стремились уехать как можно дальше за океан.

Начало 70-х гг. ознаменовалось новой волной эмиграции, связанной с диссидентским движением. Принятие правительством СССР решений о разрешении выезда из страны граждан еврейской, армянской, немецкой и некоторых других национальностей сделало поток эмигрантов постоянным явлением жизни советского общества. Эмигранты этой волны сродни эмигрантам послереволюционным, поскольку их деятельность отличалась целеустремленностью, желанием добиться демократических преобразований на родине. Среди эмигрантов 70-80-х гг. были и насильственно высланные, лишенные гражданства деятели культуры (к примеру, А.И. Солженицын).

Эмиграция из России продолжается и сегодня. Однако она имеет совершенно иные основы, мотивы, цели. Более того, после распада СССР и образования СНГ в эмигрантов разом превратилось более 25 млн русских, проживающих в странах ближнего зарубежья. Анализ их положения, связей с Россией и ее культурой требует особого разговора.

Достижения культуры русского зарубежья XX в. основывались на богатой, но противоречивой идейной основе. Важнейшим идейным завоеванием эмиграции стало стремление сохранить и преумножить достижения культуры России. В то время как Россия советская решительно отмежевалась от культуры дворянской и буржуазной, Россия зарубежья по крупицам собирала памятники дореволюционной культуры и сохранила ясность и чистоту русского языка в произведениях литераторов-эмигрантов. Идея сохранения культурного наследия России в дальнейшем была дополнена положениями патриотизма, гордости за свою Родину, ее культуру. Перед началом и в ходе Второй мировой войны многие из бывших непримиримых эмигрантов стали воспринимать Отечественную войну советского народа против фашизма как свое кровное дело, широко использовать возможности культуры в борьбе против общего врага.

Общей для эмиграции явилась и идея духовности культуры. Именно этим можно объяснить тот факт, что в зарубежье наибольшее развитие получили литература, искусство, философия. Одновременно деятели культуры - эмигранты (прежде всего философы) обосновали идею защиты свободы и главных ценностей цивилизации, необходимости борьбы с тоталитаризмом. Чудовищное попрание традиционных европейских ценностей национал-социалистами вызывало у них такое же возмущение, как и разрушительная деятельность сталинистов в ходе коллективизации в самой России.

Понятие свободы развития культуры (свободы творчества) стало необычайно актуальным для русского зарубежья в послевоенный период. Стесненные рамками официальной идеологии в СССР, многие писатели, художники, музыканты стали направлять свои произведения для опубликования за рубеж. В последние два-три десятилетия XX в. возникло даже новое понятие - «зарубежная литература», т. е. литература, созданная на родине, но изданная за рубежом. Русская эмиграция второй и третьей волны, активно помогая выходу в свет подобных произведений, превратилась в проводника русской культуры в мировое сообщество. Без этой новой миссии зарубежной России развитие русской культуры шло бы, конечно же, не так продуктивно.

Идейные искания русской эмиграции на протяжении XX в. были крайне политизированы. Они основывались вначале на неприятии и открытой борьбе с советской Россией и ее культурой, затем на относительном признании достижений СССР, поддержке борьбы советского народа против фашизма, новой критике и сопротивлении сталинско-брежневскому тоталитаризму. Противоречивость и неоднозначность идейного развития культуры русского зарубежья свидетельствует и о неразрывной ее связи с процессами культурного развития внутри СССР. Это действительно два потока одной реки.

Духовная культура русского зарубежья многообразна и чрезвычайно содержательна. Оставаясь многие десятилетия неизвестной на Родине, она сегодня поражает нас обилием направлений, типов, форм, представляет галерею выдающихся ученых, мыслителей, писателей. Среди множества ее достижений выделим наиболее ценное.

После революции 1917 г. в эмиграции оказались почти все известные русские писатели и поэты (более 50 человек). Возвратились на родину только А.Н. Толстой (1923), Максим Горький (1931), А.И. Куприн (1937) и Марина Цветаева (1939). Были и обратные примеры - в 1932 году уехал в эмиграцию из СССР Евгений Замятин.

Писатели старшего поколения так и не смогли преодолеть горечь расставания с родиной. Но большинство литераторов продолжили свою деятельность и создали целый ряд выдающихся произведений. Наиболее известными в мире стали романы и повести И.С. Шмелева, И.А. Бунина, Д.С. Мережковского, М.А. Осоргина, М.А. Алданова. Максим Горький написал в эмиграции почти все свои послереволюционные произведения.

Еще более значимым и весомым был вклад русских поэтов. К середине 20-х гг. в Париже собрались почти все виднейшие русские поэты. «Серебряный век» русской поэзии начала XX в. нашел свое продолжение не в советской России, а за рубежом.

Художники слова привыкали к новой жизни трудно и медленно. Подавляющее большинство из них так и не адаптировались в странах, их приютивших, и остались глубоко русскими. Ряд писателей и поэтов успешно писали и на иностранных языках. Наибольшую известность из них получили В.В. Набоков, Лев Тарасов (писавший под псевдонимом Анри Труайя), Иосиф Кессель. Два последних за свою литературную деятельность удостоились чести быть избранными в члены Французской академии.

Всего в русском зарубежье за 50 лет (с 1920 по 1970 гг.) на русском языке вышло около 10 тыс. книг. Произведения писателей имели своего массового читателя через разветвленную сеть издательств, журналов, газет, библиотек и читален. Однако этот верхний «культурный» слой, оторванный от народной основы, должен был неминуемо подвергнуться эрозии. Зарубежная русская литература была обречена на краткое, по историческим меркам, существование - одно-два поколения.

Так и произошло в действительности. В 30-е гг. новые поколения эмигрантов начинают диктовать смену настроений в прозе и особенно в поэзии. Возникает так называемая «парижская нота» - период абсолютной свободы и индивидуального своеобразия, оборвавшийся с началом Второй мировой войны.

Послевоенная русская культура за рубежом создавалась в основном писателями, родившимися в эмиграции. В 60-70-е гг. возникла и иного типа «зарубежная литература», созданная на родине, но увидевшая свет за рубежом. Стесненные официальной идеологией в СССР, многие писатели творили в надежде увидеть свои произведения напечатанными хотя бы за рубежом. В период «застоя» на Запад эмигрировали выдающиеся писатели. О высоком уровне их художественного творчества говорит тот факт, что двое из них добились высочайшего признания - присуждения Нобелевской премии. В 1970 г. ее получил А.И. Солженицын, а в 1987 г. - И.А. Бродский (в 1933 г. эта премия была присуждена еще одному писателю-эмигранту - И.А. Бунину). Имена зарубежных литераторов старшего поколения, наших современников, сейчас уже хорошо известны и у нас, и в мире.

Русское зарубежное музыкальное искусство буквально покорило мир. Особенно значимы были произведения композиторов и музыкантов-исполнителей, а оперные, балетные и драматические постановки задавали тон в мировом искусстве.

Огромным влиянием на Западе пользовался И.Ф. Стравинский, который в период между двумя мировыми войнами был непререкаемым авторитетом в музыкальном мире. Исключительным успехом пользовались концерты С.В. Рахманинова, который в эмиграции зарекомендовал себя больше как пианист, чем композитор. Зато С.С. Прокофьев именно в эмиграции проявил свой композиторский дар, создав знаменитую оперу «Любовь к трем апельсинам», три балета, две симфонии и другие произведения (в 1933 г. он вернулся на родину). Почти четверть века возглавлял Бостонский симфонический оркестр выдающийся дирижер С.А. Кусевицкий, основавший знаменитый музыкальный центр в США.

Триумфально выступил за рубежом и Ф.И. Шаляпин, страстно мечтавший вернуться на родину, но не желавший мириться с господством в искусстве чиновников. Успешно выступили с концертами также и другие певцы - А. Вертинский и П. Лещенко.

Музыкальным явлением особого рода стало русское хоровое искусство, завоевавшее признание во всем мире. Несколько десятилетий успешно выступали Хор донских казаков, хоры под руководством С. Жарова и Н. Кострюкова, имени атамана Платова и др. Под влиянием русской хоровой музыки в европейских странах стали создаваться хоры, состоявшие почти целиком из иностранцев, но исполнявших русскую музыкальную программу.

Особым успехом пользовался за рубежом русский балет. «Русские сезоны» в Европе, организованные С.П. Дягилевым с 1907 г., успешно продолжались, так как большинство артистов не возвратились в Россию. В 1929 г., после смерти С.П. Дягилева, руководителем балетной труппы стал С.М. Лифарь. Многие артисты балета (Павлова, Нижинский, Кшесин-ская, Коралли, Корсавина и др.) открыли в городах Европы и США балетные школы и студии, в которых искусство русского балета передавалось иностранным ученикам.

В эмиграции оказалась также и большая группа русских актеров и театральных деятелей, которая организовала несколько русских трупп, дававших спектакли по всему миру. Русские театры были основаны в Париже, Берлине, Лондоне, других городах Европы и на Дальнем Востоке. Из наиболее известных актеров можно назвать имена М. Чехова, И. Моржухина, В. Греча, А. Вырубовой и др.

Большой вклад в русскую и мировую культуру внесли представители изобразительного искусства. После революции за рубежом оказались сотни выдающихся художников, скульпторов, архитекторов. Собрания многих музеев мира содержат сотни тысяч их произведений, представляющих величайшую художественную ценность. Звездой первой величины по праву считается Н.К. Рерих, произведения которого хранятся во многих музеях мира. Огромное значение имела его общественная деятельность. Именно он явился автором проекта международного соглашения об охране памятников культуры во время войны, получившего имя «Пакта Рериха» и благодаря которому англо-американская

авиация не тронула в Европе древние соборы во время Второй мировой войны. Ведущим театральным художником в мире несколько десятков лет являлся А.Н. Бенуа.

Особенно большое влияние на западное искусство оказали русские художники-модернисты: В. Кандинский, М. Шагал, А. Ланской, С. Поляков. Значительный вклад внесли русские-иллюстраторы в совершенствование искусства оформления книги - И. Билибин, М. Добужинский, С. Жуковский, Л. Зак и др. Все международные выставки и салоны 20-30-х гг. отмечали среди лучших работ произведения русских художников, скульпторов, архитекторов.

Влияние русских музыкантов, певцов, художников зарубежной России на мировое искусство не прекращается и в настоящее время. Только за 70-80-е гг. из СССР на Запад эмигрировали А. Галич, Г. Вишневская, М. Ростропович, К. Кондрашин, М. Шостакович, М. Барышников, Р. Нуриев, А. Годунов, М. Шемякин, Э. Неизвестный и др.

Среди эмигрантов послереволюционной поры большую группу составляли русские ученые, представители всех научных направлений. Авторитет эмигрировавших русских ученых в мировом научном сообществе был столь высок, что многие из них стали возглавлять кафедры в западно-европейских университетах, научные лаборатории и отделы в научных учреждениях, обсерваториях, были избраны членами многих академий.

Наиболее крупным научным центром, где работало большое количество русских ученых, был Пастеровский институт в Париже, уже в основании которого в 1888 г. русские принимали активное участие, в том числе и финансовое. Один из отделов в этом институте с 1922 по 1952 гг. возглавлял С.Н. Виноградский, создатель новой области в биологии - агробиологии.

Свыше 60 русских профессоров в разные годы читали лекции на различных факультетах и отделениях Парижского университета, а директором Аэродинамического института Парижского университета стал русский ученый Д.П. Рябушинский. Он организовал в Париже Общество охранения русских культурных ценностей за рубежом, которое провело огромную работу по учету и сбору культурных ценностей, предотвратив тем самым их распыление по различным каналам среди иностранцев.

Во Франции работал также очень значительный отряд русских геологов, которые составили первую в истории геологическую карту Африки, принятую впоследствии в качестве необходимейшего учебного пособия при изучении геологии во многих странах мира.

За рубежом после революции оказались почти все выдающиеся русские астрономы и авиаконструкторы. Правнук основателя Пулковской обсерватории Отто Людвигович Струве стал директором Национальной радиоастрономической обсерватории США, он же был избран президентом Международного астрологического союза, членом Лондонского королевского общества. 15 лет работал директором обсерватории в Огайо Н.Ф. Бобровников, русские астрономы работали в Парижской, Пражской, Алжирской и других обсерваториях мира. Группа выдающихся русских авиаконструкторов, эмигрировавших из России, содействовала бурному развитию авиастроения в США. Среди выехавших был и родоначальник мирового вертолетостроения Сикирский, который был избран председателем правления Толстовского фонда, оказывавшего порой значительную материальную поддержку находившимся в затруднительном положении русским деятелям культуры.

В Америке получили известность не только представители технических и естественных наук, но и гуманитарии. Признанным авторитетом в социологии стал П.А. Сорокин, который в СССР был известен не столько своими трудами, сколько благодаря критическому замечанию в его адрес В.И. Ленина. Но в мировой науке не менее известно имя другого русского социолога - Н.С. Тимашева, одного из создателей социологии права.

Общая цифра всех русских научных работников, оказавшихся за рубежом до Второй мировой войны, составляла около тысячи человек, а если учитывать и родившихся за рубежом, то более двух тысяч. В библиографии научных трудов, изданных за рубежом русскими учеными, насчитывается более 13 тыс. работ. О вкладе русских ученых-эмигрантов в мировую культуру говорит хотя бы такой факт, что трое из них удостоились Нобелевских премий: И.Р. Пригодин в 1977 г. по химии, С.С. Кузнец в 1971 г. и В.В. Леонтьев в 1973 г. по экономике.

Особо следует сказать о русской философии, которая только в эмиграции и продолжала свое развитие, тогда как на родине все попытки таких выдающихся мыслителей, как П.А. Флоренскийо, А.Ф. Лосев, Г.Г. Шпет, продолжать свое творчество наталкивались на непримиримое отношение властей к «идеалистическому и религиозному мракобесию». Поэтому насильственная высылка из страны в 1922 г. большой группы философов дала возможность им свободно творить, а на родине они были бы репрессированы, и творческое развитие русской философии стало бы невозможным.

Творения русских мыслителей, созданные за рубежом, продолжали тот плодотворный этап в развитии русской философской культуры, который начался на рубеже XIX и ХХ столетий и получил название «серебряного века». За рубежом после 1920 года были созданы и изданы такие работы, как «Смысл истории», «Философия свободного духа», «О назначении человека» Н.А. Бердяева; «Философия Имени», трилогия «О Богочеловеке» С.Н. Булгакова; «Душа человека», «Этика преображенного эроса», «Кризис индустриальной культуры» Б.П. Вышеславцева; «О сопротивлении злу силою», «Сущность и своеобразие русской культуры» И.А. Ильина; «Свобода воли», «Условия абсолютного добра», «Характер русского народа» И.О. Лосского; «Духовные основы общества», «Реальность и человек» С.Л. Франка и многие другие фундаментальные труды русских философов.

Основное внимание русских мыслителей в первые годы эмиграции было обращено на осмысление самого феномена русской революции и ее влияние на историческую судьбу России. Большинство из них признавали историческую неизбежность революционного взрыва как следствия своеобразного развития России в последние перед революцией десятилетия и особого умонастроения российской интеллигенции. Но они были категорически против теоретического и нравственного оправдания революции.

Развитие русской философии за рубежом неотделимо от религиозного сознания русских философов. Многие из философов-эмигрантов писали не только философские, но и богословские труды, осмысливая роль религии и церкви в истории человечества и в современном мире, показывая значение религиозных истин для просветления и умиротворения человеческой души. Большую роль в организации религиозной жизни за рубежом играла не только Русская православная церковь за рубежом как таковая, но и Православный богословский институт в Париже, профессорами которого были С.Н. Булгаков, Л.А. Зандер, В.В. Зеньковский, В.Н. Ильин, Г.П. Федотов, Г.В. Флоренский.

Русские эмигранты послереволюционной поры делали все возможное для сохранения русской культуры, для воспитания молодого поколения в духе русских национальных традиций. Для этого во многих европейских столицах были созданы русские школы и высшие учебные заведения, научные учреждения, книжные издательства, создавались летние лагеря, летние школы, собирались съезды русской молодежи. Большую просветительную работу вела Русская православная церковь за рубежом, под покровительством которой, в частности, действовало Русское студенческое христианское движение (РСХДХ). Научные институты были созданы в Берлине и Белграде, учебные - в Париже, Праге, Харбине.

Помимо заботы об образовании подрастающего поколения русская эмиграция вела большую просветительную работу, издавала массу журналов, книг, газет, сборников. Только с 1918 по 1932 гг. выходило 1005 русских эмигрантских изданий. С 1919 по 1952 гг. увидело свет 1571 периодическое издание на русском языке, а всего выходило за рубежом России 2230 журналов и газет (до 1970 г.).

Среди многочисленных эмигрантских издательств (а их было в зарубежье более ста) следует выделить издательство ИМКА-ПРЕСС в Париже, которое помимо художественной литературы издало почти все вышедшие за рубежом крупные работы русских мыслителей. По объему выпущенной на русском языке литературы по русской философии ему, пожалуй, нет равных даже на территории бывшего СССР. Можно отметить еще издательство им. Чехова в Нью-Йорке, которое активную издательскую деятельность вело несколько лет в послевоенный период, а также издательство «Посев», наиболее значительное в последние десятилетия.

Большим культурным событием в зарубежной России был отмечавшийся с 1952 г. ежегодно день рождения А.С. Пушкина - День русской культуры. Этот день отмечался вплоть до начала Второй мировой войны и возобновился с 1947 г. К этому дню готовились литературные альманахи, специальные выпуски журналов и газет, спектакли, проводились научные конференции.

Благодаря большой просветительской работе русская эмиграция сохраняла свой национальный характер, а дети эмигрантов, покинувшие родину в малом возрасте, получали образование на родном языке и не порывали связи с русской культурой, а продолжали развивать ее даже в условиях полного отрыва от родной почвы.

Русская культура через эмигрантскую литературу получила всемирную известность и влияние, ибо большая часть книг и статей, опубликованная первоначально на русском языке, переводилась и затем издавалась на других европейских языках.

Завершая краткий экскурс в историю культуры русского зарубежья, хочется надеяться на то, что ныне и в будущем более не будет делиться и отторгаться друг от друга отечественное и зарубежное наследие русской культуры. Подавляющее число эмигрантов, волей судьбы оказавшихся за границей, сохранили любовь и преданность Родине и по праву могли бы сказать словами Игоря Северянина:

Мне не в чем каяться, Россия, пред тобой:

Не предавал тебя ни мыслью, ни душой,

А если в чуждый край физически ушел,

Давно уж понял я, как то нехорошо...

Весь мир облетела весть о присуждении Нобелев-ской премии по литературе Ивану Бунину — русская эмиграция переживала общий «невыдуманный наци-ональный праздник». Объединенные общим порывом, знаменитые и безвест-ные соотечественники Бунина, оказавшиеся за рубежом, плакали от радости, словно узнали о победе на фронте; «будто мы были под судом и вдруг оправ-даны», как было сказано в одном из поздравлений. Газеты, ликуя, трубили о победе русской литературы и русской эмиграции: «за Буниным ничего не было — утверждал поэт и лите-ратурный критик Георгий Адамович, — ни послов, ни ака--демий, ни каких-либо издательских трестов… Ничего. Никакой реальной силы. <…> Но этого оказалось достаточно для торжества».

Свежеиспеченный лауреат отправ-ляется в «столицу русского зарубежья» — Па-риж, где чествования и банкеты сменяли друг друга с карнавальной быс-тро-той в атмосфере всеобщего радост-ного опья-нения. Поездка со свитой в Сток-гольм, где Бунин восхитил сдер-жан-ных шведов царственно-аристократическими повадками и едва не потерял нобелевские диплом и чек, стала завершением праздника. Часть денег была роздана — пре-жде всего малоимущим друзьям-писателям (и не только друзь-ям: не была обде-лена и не жаловавшая «само-надеянного барина» Марина Цве-таева), но бóльшая часть денег была проку-чена; предпринятое нобелевским лауреатом собрание сочинений оказалось убыточным. И вот уже снова знако-мый стук колес, и Бунин ездит по разным концам Европы читать свои рассказы и украшать своим присутствием банкеты в собственную честь, и вновь бьется буквально «за каждую копейку» гонорара, пристраивая новые произведения в эмигрантской периодике.

Нобелевская премия Бунина стала первым подведением итогов всей эмиграции за дюжину лет ее послереволюционного рассеяния. Лауреатом впервые в исто-рии премии стало «лицо без гражданства».

Эмиграции предшествовало беженство, вызванное Гражданской войной. Фев-ральская революция, на которую возлагали столько надежд, не стала победой демократии и либерализма. Лозунгом Временного прави-тель-ства был «Война до победного конца», но солдаты устали воевать. Ленин же обещал мир — на-родам, землю — крестьянам, заводы и фабрики — рабочим, и привлек на свою сторону прежде всего трудовое население. После Октябрь-ской рево-люции страна раскололась на красных и белых, братоубийственная война оказа-лась беспощадной.

Красный террор выплеснул из страны многих. Сотни тысяч беженцев, осевших на чужих берегах, принято называть в отечественной историографии первой волной эмиграции.

Эмиграция, предпочтенная террору, ежедневным арестам, экспроприации — это не рациональный просчет жизненных стратегий, это бегство, желание укры-ться в безопасном месте, переждать до лучших времен. Среди тех, кто покинул родину после Октября 1917 года, оказалось немало выдающихся пред-ставителей русской литературы, музыкантов и художников, артистов и фило-со-фов. Перечислим главные причины, побудившие их к отъезду или даже бегству.

Во-первых, резкое неприятие большевистской власти, отторжение не только ее идеологии, но и ее главных деятелей: так, Бунин и Куприн прославились такой острой антибольшевистской публицистикой, что остаться для них означало добровольно встать к стенке. Оставшись в Петрограде и выжидая, даже про-должая заниматься сочинительством, Дмитрий Мережковский и Зи-наида Гиппиус пришли позже к тому же решению и стали столь же резкими крити-ками новой власти. Большевистскую революцию не приняли многие — это был сознательный выбор, творческий и идеологический. Не пред-принимая никаких явных антибольшевистских шагов, уехал в Италию с лекци-ями симво-лист Вячеслав Иванов; «на лечение» (это была удобная формулировка для мно-гих беглецов, поддержанная наркомом просвещения Луначарским) уехал в Бер-лин писатель Алексей Ремизов. Оба не вернулись.

Во-вторых, физическое выживание. Для многих деятелей литературы и искус-ства революция и Гражданская война означали прекращение профессиональ-ной деятельности. Далеко не всех устраивали выступления перед красноармей-цами за скудный паек, сочинение агиток и малевание плакатов. Рахманинов и Прокофьев покинули Россию, чтобы покорить Америку: великая слава пиа-ниста-виртуоза навсегда задержала Сергея Рахманинова в эмиграции, а Сергей Прокофьев, плодотворно работавший и как композитор, вернулся на родину и органично влился в идеологизированное советское искусство, соз-дав, напри-мер, «Здравицу» Сталину. Артисты МХТ, уехав на длительные га-стро-ли, вер-нулись не все — труппа раскололась. Уезжали и звезды дореволю-ционного русского экрана. В гастрольную поездку отправилась гордость отечественной сатиры Тэффи — ради заработка, читать комические стихи и скетчи; закон-чилось это турне в Париже.

В-третьих, советская власть могла сделать врагом недавних сторонников. Даже не прибегая к крайним мерам, советская власть избавлялась от слишком неза-висимых умов, высылая их из страны. На так называемом философском паро-ходе (на самом деле их было два: «Обербургомистр Хакен» и «Пруссия») бо-лее 160 интеллектуалов вместе с семьями прибыли в конце 1922 года в немец-кий порт Штеттин. Высланные не были врагами советской власти, но их инако-мыслие было слишком очевидным.

В-четвертых, границы Советской России сильно уменьшились по сравнению с дореволюционными, появились новые государства, и в традиционно дачных местах оказались за рубежом — в Финляндии Леонид Андреев и Илья Репин, а в Эстонии — Игорь Северянин. В прибалтийских государствах сложились большие русские диаспоры никуда не уезжавших людей, родившихся и вырос-ших в Риге или Дерпте (Тарту). Немало русских жили в Польше и в Харбине, на территории Китая.

Было и в-пятых: Марина Цветаева, отлично вписавшаяся благодаря особен-ностям таланта и характера в творческую обстановку послереволюционной Москвы 1920-х годов, отправилась в Прагу, где жил ее муж Сергей Эфрон — белоэмигрант. Сложный случай Горького — организатора большевистской культурной поли-тики, уехавшего из-за разногласий с новой властью и не имев-шего связей с эмиграцией — повлиял на другие судьбы: Владислав Ходасевич с Ниной Берберовой поехали именно к нему, но уже не вернулись.

Наконец, младшее поколение эмиграции: юношам, оказавшимся в белой ар-мии, путь в Россию был отрезан. Судьбы их оказались разными: Гайто Газданов стал писателем; Алексей Дураков — поэтом, погибшим в сербском Сопротивле-нии; Илья Голенищев-Кутузов, тоже поэт и тоже сербский парти-зан, вернулся в Россию после Второй мировой войны и стал крупным ученым, специалистом по творчеству Данте. Впрочем, его увозили родители — как и Владимира Набо-кова, чей отец был одним из лидеров кадетской партии. Невозможно предста-вить Набокова советским писателем; появление же «Лолиты» в СССР и вовсе превосходит все мыслимые допущения.

Большинство эмигрантов не предполагали, что эмиграция станет их судьбой. Некоторые писатели и деятели культуры продолжали жить с советскими паспортами, с симпатией писать о советской литературе и культуре и носить прозвище «большевизанов» (как Михаил Осоргин). Но всеобщие надежды на недолговечность большевиков быстро таяли, с 1924 года все больше стран признавали СССР, а контакты с друзьями и родственниками сходили на нет, поскольку переписка с заграницей грозила советским гражданам нешуточными преследованиями. Историк-классик Михаил Ростовцев предупреждал Бунина:

«В Россию? Никогда не попадем. Здесь умрем. Это всегда так кажется людям, плохо помнящим историю. А ведь как часто приходилось чи-тать, например: „Не прошло и 25 лет, как то-то или тот-то измени-лись“? Вот и у нас будет так же. Не пройдет и 25 лет, как падут боль-шевики, а может быть, и 50 — но для нас с вами, Иван Алексеевич, это вечность».

У послереволюционной эмиграции стратегия оказалась одна: выживание. Направление беженства определило характер эмиграции. Из Крыма и Одессы эвакуировались остатки белой армии; с ними уходило гражданское населе-ние — семьи военных; уходили те, кто в глазах победивших большевиков вы-глядел «контрой», недобитыми буржуями. Воспетое Блоком в «Двенадцати» «Тра-та-та» («Эх, эх, без креста!») приводило Бунина в ярость; он был среди тех, кто не принимал большевизма не просто политически, но и психофизи-чески: «какие-то хряпы с мокрыми руками» не убеждали его ни как будущие правители государства, ни как слушательницы возвышенных стихов.

Первой оста-новкой оказался Константинополь, турецкая столица. Французские окку-паци-онные власти, ужаснувшись численности прибывшей русской армии, отпра-вили военных в лагеря на голых островах — Галлиполи и Лемнос, и еще даль-ше — в тунисскую Бизерту. В островных лагерях проводились концерты, ставились спектакли, а ежеднев-ная газета не издавалась на бумаге, а звучала из репродуктора. Обеспокоенные отличной подготовкой и приподнятым духом русских солдат, французы по-спешили отослать их на работу в славянские страны, прежде всего в Сербию и Бол--гарию.

Русских беженцев приютило Королевство сербов, хорватов и словенцев (с 1929 года — Королевство Югославия), и на Балканах возникла русская диаспора. Это была по большей части монархическая, в еще большей части патриотическая и ан-ти-большевистская эмиграция. После войны, распада Австро-Венгерской монархии и Османской империи новообразованное коро-левство остро нуждалось в квалифицированных кад-рах — врачах, учителях, юристах. Русские эмигранты оказались исключительно кстати: они препода-вали в университетах и школах, работали врачами и мед-пер-соналом всех уров-ней, прокладывали дороги и строили города. В присут-ствии королевской семьи 9 апреля 1933 года был открыт Русский дом имени императора Николая II: «Не кичись, Европа-дура, / Есть у нас своя культура: / Русский дом, блины с икрой, / Досто-евский и Толстой!»

Между тем своим появлением Русский дом обязан приня-тию в среде русской эмиграции положения о «русских Афинах», то есть о раз-витии национальной эмигрантской культуры, которая должна была вер-нуться в Россию. «Бедные, старые, лохматые русские профессора наполнили на чуж-би-не книгами кафед-ры и университеты, как греки некогда, после паде-ния Константинополя», — вспоминал поэт Милош Црнянский.

Целостной эмигра-ция не была нигде, не исключение и Королевство сербов, хорватов и словенцев: большинство русских осталось на земле южных славян, они не обязательно ассимилировались, но Белград или Скопье стали их новой родиной. Русские зодчие отстроили новый Белград со всеми его узнаваемыми зданиями: королевские резиденции (возведенные Николаем Красновым, соз-дателем крым--ской Ливадии), новые церкви в сербско-византийском стиле (разработан-ном Григорием Самойловым), театры, банки и гостиницы, в том числе лучшие отели Белграда «Москва» и «Эксельсиор». Эмигрировавших из послереволюци-он-ной России архитекторов и инженеров-строителей в Югославии трудилось более трехсот.

Если на Балканах диаспора была по преимуществу «недемократической», православно-монархической, то Праге суждено было стать центром «прогрес-сивных русских». С 1921 по 1932 год в Чехословакии действовала инициирован-ная правительством «Русская акция». Средства на сохранение «остатка куль-турных сил России» (слова президента Чехословакии Масарика) выделялись весьма значительные, но принимающая сторона руководствовалась не только гуманизмом — подготовкой кадров для будущей России, — но и прагматикой: рус-ские культурные и научные институты, учрежденные и развиваемые эми-гран-тами, служили престижу Чехословакии.

«Русский Оксфорд» собирал сту-ден-тов со всего зарубежья, обеспечивая их сти-пендиями. Именно так попал в Прагу Сергей Эфрон — муж Марины Цветаевой. Интеллигенция — профес-сора, учи-теля, инженеры, писатели и журналисты — были обеспечены посо-биями. Даже поэтические кружки обретали строгий академический вид: так, «Скитом поэ-тов» руководил профессор Альфред Бем, и там проходили насто-ящие исто-рико-филологические чтения.

Литературная Прага соревновалась с Парижем; Марк Слоним, возглавлявший литературный отдел в журнале «Воля России», не делил русскую литературу на советскую и эмигрантскую, но предпочтение неизменно отдавал первой. Стоит сравнить атмосферу Праги, зачитывавшейся советскими писателями, с Белградом: когда Голенищев-Кутузов опубликовал в Белграде статьи о пер-вом томе «Поднятой целины» Шолохова и романе Алексея Толстого «Петр I», то номера журнала были конфискованы югослав-ской полицией, а автора аре-стовали за «советскую пропаганду».

Русским пра-жанам, мечтавшим о «возвра-щенчестве с высоко поднятой голо-вой», победно вернуться не удалось; многих ждала драматическая участь после Второй миро-вой войны — вплоть до ареста и гибели, как Альфреда Бема. «Ев-ра-зийский соблазн» завершился расколом на правую и левую группы. Левые евразийцы стремились в Советский Союз, поверив в идеи коммунизма. Сергей Эфрон и Дмитрий Святополк-Мирский поплатились за свою веру жизнью (оба были арестованы и погибли).

После «кламарского раскола» (на рубеже 1928-1929 годов) евразийство воз-главил представитель правого крыла — Петр Савицкий, и до оккупации Чехо-слова-кии интенсивно развивалась евра-зийская историософия, но гитлеров-ская власть запретила движение, нало-жив вето на последнюю, уже подго-тов-ленную к изданию «Евразийскую хро-нику». После победы Савицкий был арестован, отсидел в мордовских лагерях; к этому времени относится его эпистолярное зна-комство со Львом Гумилевым, позже начинается активная переписка, обмен идеями и взаимовлияние.

Литературная и театральная Прага была средоточием нескольких культур, куда органично влилась и русская. Если в иных центрах русского рассеяния эми-гран--ты чувствовали себя чужими в чуждом и непонятном мире, то в Праге, напротив, было взаимное притяжение интеллигенции двух славянских наро-дов. Особой национальной гордостью эмигрантов была Пражская труппа Мос-ковского Художественного театра: в ее составе были актеры, не вернув-шиеся в СССР после заграничных гастролей.

Если некогда Константинополь стал своего рода гигантским пересыльным пунктом, где вчерашним гражданам огромной мощной страны пришлось свыкаться со ста-ту-сом эмигрантов, то в Берлине, игравшем в 1921-1923 годах роль одного из центров русской культурной жизни, скрещивались на краткий исторический миг пути тех, кто останется в эмиграции, и тех, кто вернется на родину. В Бер-лине надолго или временно останавливались Андрей Белый, Алексей Ремизов, Илья Эренбург, Владислав Ходасевич, Виктор Шкловский, Борис Пастернак, Борис Пильняк, Сергей Есенин.

Немецкая марка упала, и жизнь привлекала дешевизной. Именно экономи-ческие выгоды обусловили размах постановки издательского дела: с 1918 по 1928 год в Берлине было зарегистрировано 188 русских издательств. Самые известные среди них — «Издательство Зино-вия Гржебина», «Издательство Ладыжникова», «Знание», «Геликон», «Петро-полис», «Слово». Редактор жур-нала «Русская книга» (позд-нее — «Новая русская книга») Александр Ященко сформулировал принцип единства русской лите-ратуры — без разделения на советскую и эмигрантскую.

Берлинская пресса была самого разного спектра: от эсеровских газет до жур-нала «Беседа», в редколлегию которого входили Ходасевич и выехавший «для лечения» Горький. Будто нет и не было никакой цензуры, в Берлине печатали новые произведения Федора Сологуба, Михаила Булгакова, Евгения Замятина, Константина Федина, а тиражи отправляли в Россию.

В восстановленном по петроградскому образцу Доме искусств на подмостки выхо-ди-ли писатели, которым через несколько лет суждено было расстаться навсегда. К берлинскому периоду жизни Набокова (с 1922 по 1937 год), всту-пившего в литературу под псевдонимом Сирин, отно-сится почти все написан-ное им по-русски в стихах и прозе в межвоенное время. Затерянные среди немцев с их унылым картофельным салатом и устрашающим совместным пением, русские, казалось Набокову, скользили по берлинской жизни подобно «мертвенно-яркой толпе» статистов в немом кино, чем многие эмигранты не грешили подрабатывать «за десять марок штука», как описывает он в романе «Машенька». Русские лица оказались запечатленными на кино-пленку в филь-мах немого кино «Метрополис», «Фауст», «Голем», «Последний человек».

Подспудно шел активный процесс взаимного обогащения культур, быстрого знакомства с современными эстетическими и интеллектуальными тенден-циями, многие из которых привезли в Берлин эмигранты: русский авангард в искусстве, формализм в литературоведении, из которого возникнет впослед-ствии европейский структурализм. Выставки русских художников сменяли друг друга: Гончарова, Коровин, Бенуа, Сомов, Кандинский, Явленский, Шагал.

Несколько лет существования русского Берлина стали своего рода передышкой, временем самоопределения для оказавшейся в нем русской творческой элиты. Те, кто выбрал эмиграцию, вскоре разъехались из Германии: большинство —в Париж, некоторые — в Прагу, иные — в прибалтийские страны. Эксперимент закончился, «Шарлоттенград», где все говорили по-русски, перестал сущест-вовать.

Как известно, Россия состоит из столицы и провинции. Именно так оказался устроен и мир русского рассеяния. Космополитической столицей после Первой мировой войны был Париж. Париж, город, в который полтора века стремились все мыслящие русские люди, стал и столицей русского рассеяния. Благодаря политике Третьей рес-публики, благосклонной к русским беженцам, русские эмигранты буквально хлынули на берега Сены.

После краткого пребывания в Константинополе и Софии в марте 1920 года в Париж прибыл и Бунин, который быстро стал играть роль литературного мэтра. «Па-риж нравится», — записала в дневнике жена писателя Вера Муромцева-Бунина. И грустно добавила:

«Нет почти никаких надежд на то, чтобы устроиться в Па-риже. <…> За эту неделю я почти не видела Парижа, но зато видела много рус-ских. Только прислуга напоминает, что мы не в России».

Почти непроницаемое существование двух миров, французского и русского, продолжалось вплоть до Второй мировой войны: измученный «Великой» — Первой мировой — вой-ной, Париж веселился в упоении от победы, от Вер-сальского мирного дого-вора, наложившего непо-мерную контрибуцию на Германию, и равнодушно отнесся к русским. Многие вчерашние «вранге-левцы» и «деникинцы», кадровые офицеры были согласны на любое место: чернорабочих на заводах «Пежо» и «Рено», груз-чиков, таксистов. Русская интеллигенция, аристократия, буржуазия, военное и чиновническое сословие во Франции стремительно обеднели и пролетаризи-ровались, пополняя ряды лакеев, официантов, мойщиков посуды.

Париж стал главным литературным центром русского зарубежья. Русский «городок», как его называла Тэффи, собрал все лучшие, жизнеспособные твор-ческие силы эмиграции. Париж уже в конце XIX века был Меккой для худож-ников и музыкантов. В предреволюционное десятилетие Русские сезоны Сергея Дягилева завоевали Париж и весь культурный мир. Музыкально-театральная жизнь русского Парижа только в перечислении имен и событий заняла бы многие страницы.

Но культурное наследие русского зарубежья прежде всего логоцентрично, что про-явилось в издательской деятельности, в разноплановости периодики, в мно-гообразии литературы художественной, поэзии и прозы, и документаль-ной — мемуары, дневники, письма. К этому следует прибавить философские трактаты, критику и публицистику. И если метафорически русская эмиграция может быть определена как текст, то его главные страницы были написаны в Париже.--

«Мы не в изгнании, мы в послании», — заметила однажды Нина Берберова. Завершив традиции классической русской прозы в творчестве Бунина и поэти-ческого Серебряного века в творчестве Георгия Иванова и Марины Цветаевой, создав миф о православной Руси в эпопеях Ивана Шмелева, придав русской книжности и фольклорной архаике черты модерна в сочинениях Алексея Реми-зова, русское зарубежье восполнило русскую литературу XX века, воссоздав ее целостность.

Эмигранты держались сознанием, что они выбрали свободу, что в оставленной России творческая личность унижена и придавлена полити-ческим режимом и социальным заказом. Георгию Адамовичу казалось, что советская литература упрости-лась до лубка, а Ходасевичу предписанное соцреализмом «счастье» виделось чем-то вроде удавки — по мере приближения общества к коммунизму «литература задохнется от счастья».

Культура русской эмиграции во многом оказалась компенсаторной по отно-шению к советской — не только в слове, но и в балете или в изобразительном искусстве. Это происходило во всем: религиозная философия против научного коммунизма, литературный модерн и поэтизация русской старины против авангарда 20-х и соцреализма 30-х, одиночество и свобода против диктатуры и цензуры. У большинства мэтров литературы русского зарубежья советская действительность и советская культура вызывали отвращение и отторжение. Зинаида Гиппиус предлагала:

«Неужели никому не приходило в голову, оставив в стороне всякую „полити-ку“, все ужасы, разрушенье, удушенье, кровь (это тоже зовется „политикой“), взглянуть на происходящее в России и на советских повелителей только с эсте-тической точки зрения? <…> Попробуйте. Если насчет всех прочих сторон („политика“) еще могут найтись спорщики, то уж тут бесспорно: никогда еще мир не видал такого полного, такого плоского, такого смрадного — уродства».

Советские люди пугали эмигрантов даже на фо-тографиях: без носков ходят (летом). Казалось, однако, что уродство пройдет, что Россия вернется к своим традициям и тогда окажется, что эмиграция стала соединительным мостом между прошлым и будущим. В Па-риже в 1924 году Бунин произнес речь «Мис-сия русской эмиграции». Пи-са-тель говорил о погибели России, имея в виду тысячелетнюю Россию с ее пра-во-слав-ной верой, сложившимся обще-ственным укладом с царем во главе госу-дарства, с историческими завоева-ниями, побе-дами и великими культур-ными дости-же-ниями. Миссия русской эмиграции виделась в сохранении этой преем-ствен-ности. Но как это сделать — ни поли-тики, ни писатели, ни фи-ло-софы, ни тем более юные балерины от-вета бы дать не смогли.

Никакой моти-вации жить в чужой стране у большинства не было. Вернуться для барской жизни и всенародной славы? Это удалось Алексею Толстому, а Сер-гей Про-кофьев умер в коммунальной квартире. Старенький и больной Куприн уехал, чтобы уме-реть на родине; Горького почти выкрали — это была знаковая фигура, и писа-тель был обязан продолжать служить революции. Бу-нин же и после войны, в эйфории от побе-ды, вернуться не решился. Его России уже не существо-вало — а новой он не знал.

Никаких стратегий у эмиграции не было — было выживание. «Так всех нас разметало по белому свету, / Что не хватит бумаги заполнить анкету», — опре-делила русскую скитальческую судьбу XX века Ларисса Андерсен. Когда поэ-тесса скончалась на 102-м году жизни, метафора возник-ла сама — последний лепесток восточной, харбинской ветви эмиграции отлетел. «Писать стихи на русском, живя среди иностранцев (а я всю жизнь пишу только на род-ном языке), — это то же самое, что танцевать при пустом зале», — признава-лась поэтесса.

История русской эмиграции как массового явления началась с 1920 г., когда в результате революции и гражданской войны око­ло 2 млн. человек оказались выброшенными за пределы родины. Судьба разбросала русских беженцев по всему миру. К 1921 г. сложилось несколько основных центров расселения русских эмигрантов со своей собственной культурной жизнью - газетами, журналами, издательствами, школами, университетами и науч­ными институтами. Это - Париж, Берлин, Прага, Белград, София и (первое время) Константинополь, через который шел основной поток беженцев. Большие русские колонии сложились в государ­ствах, ранее входивших в Российскую империю (государства-лимитрофы) - Польше, Литве, Латвии, Эстонии. По существу русским городом был Харбин.

Политическим центром русской диаспоры стал Париж, где нашли свой приют большинство политических деятелей, и где были созданы ведущие политические объединения эмиграции. Литературной столицей русской эмиграции в 1920-1924 гг. был Берлин. Главным университетским городом русского зарубежья стала Прага, благодаря специальной акции чехословацкого пра­вительства.

Среди эмигрантов было много людей интеллигентских про­фессий, правда далеко не всем удалось найти работу по специ­альности. За пределами России оказались известные писатели, ученые, артисты, художники, музыканты. По разным причинам и в разное время родину покинули А.Аверченко, К.Бальмонт, И.Бунин, З.Гиппиус, Д.Мережковский, А.Куприн, Игорь Северя­нин, Саша Черный, М.Цветаева, А.Толстой, П.Милюков, П.Струве, Н.Бердяев, Н.Лосский, П.Сорокин, А.Бенуа, К.Коро­вин, С.Рахманинов, Ф.Шаляпин и многие другие выдающиеся деятели русской культуры.

Русская культура в эмиграции продолжала традиции дорево­люционной культуры. Вместе с тем опыт выживания в отрыве от родной почвы, трудные взаимоотношения с властями стран, дав­ших приют, идейная борьба различных течений в эмигрантской среде оказывали существенное влияние на условия культурной жизни в российской диаспоре.

Русская эмиграция была очень пестрой по политическим взглядам. Далеко не всегда политические мотивы играли решаю­щую роль в отъезде. Многие бежали от невыносимых бытовых условий, другие следовали за друзьями и близкими, третьи счи­тали невозможным продолжение профессиональной деятельнос­ти в Советской России. Большинство рассчитывали на скорое возвращение на родину.

При всей пестроте судеб, взглядов, настроений, социального и имущественного положения русские эмигранты тяготели к об­щению. В эмигрантской среде господствовало представление о высокой культурной миссии российской эмиграции - сохранение и воспроизводство отечественной культуры. "Охранение русской культуры, русского языка, православной веры и русских тради­ций", - так видели свою задачу эмигранты первой волны. Боль­шую роль в консолидации русской диаспоры сыграла русская православная церковь, отгородившая ее от влияния других кон­фессий.

Условия развития культуры в Советской России часто проти­вопоставляют эмигрантским. Пишут о том, что русская культура целенаправленно уничтожалась тоталитарным большевистским режимом и смогла выжить только в эмиграции. Но условия эмиг­рации вряд ли можно рассматривать как благоприятные. Тяжелая экономическая ситуация послевоенной Европы сказывалась прежде всего на жизненном уровне эмигрантов. Что касается гражданских свобод, то на практике они часто оказывались таки­ми же мифическими, как на родине. По свидетельству Н.А.Бердяева, "свобода мысли в эмигрантской среде признава­лась не более, чем в большевистской России". Чрезмерная поли­тизация, черно-белое восприятие мира, агрессивность по отно­шению к политическим и идейным оппонентам, неспособность к компромиссу были типичными чертами сознания общества, рас­колотого гражданской войной. В этом отношении различие меж­ду Советской Россией и эмиграцией было невелико. Прошло много десятилетий прежде, чем Россия начала преодолевать это наследие революции и гражданской войны.

Культурно-просветительская работа в эмиграции началась еще в различных лагерях русских беженцев в Турции, Греции, Туни­се. В идейном самоопределении эмиграции большую роль играли лекции, беседы, собрания, которые организовывали такие видные деятели, как П.Б.Струве, П.Н.Милюков, Е.Д.Кускова, С.П.Мель-гунов. Характерны темы их выступлений: "Задачи русской обще­ственности", "Культурная роль эмиграции", "Россия, эмиграция и наши задачи", "Миссия русской эмиграции" и т.п.

Первая русская библиотека-читальня Всероссийского Земско­го союза и Всероссийского союза городов начала работать в ок­тябре 1920 г. в Константинополе, ставшем перевалочным пунк­том для основного потока беженцев. В 1921 г. в Константинопо­ле уже работали шесть русских библиотек и читален, две русские гимназии, начальная школа, курсы иностранных языков и раз­личные специальные и общеобразовательные курсы. В городе издавались русские газеты, работал летний русский театр, заро­дилась русская балетная школа, открылась художественная мас­терская для русских беженцев.

В 1920-1922 гг. в разных городах мира началось издание мно­жества русских газет. В 1920 г. возникло 138 новых русских га­зет, в 1921 - 112, в 1922 - 109 газет. Но жизнь их была коротка: к концу 1923 г. их осталось не более 100.

Налаживанием культурной работы занимались многочислен­ные общественные организации. Среди них большую роль сыгра­ли Всероссийский Земский союз и Всероссийский союз городов. Лишь в некоторых странах, таких, как Югославия, Болгария и Чехословакия, русские учебные заведения получали материаль­ную помощь от правительства. Именно в этих странах была со­здана обширная сеть русских учебных заведений, библиотек, ра­ботали различные профессиональные общества, художественные кружки.

Особую Акцию русской помощи провело правительство Че­хословакии, где в 1921-1925 гг. начали работать около 20 русских культурных учреждений, в том числе Русская народная библио­тека, Русский институт, юридический факультет при Карловом университете, народный университет, Русское историческое об­щество и Русский заграничный архив, различные школы, [гимна­зии и курсы.

Своеобразные условия сложились для русской диаспоры в Берлине. С одной стороны, инфляция и относительная дешевизна создавали благоприятную атмосферу для издательского дела. С другой - Германия была единственной страной в Западной Евро­пе, имевшей с 1922 г. дипломатические отношения с Советской Россией. В Берлине, куда часто приезжали советские писатели и художники, сложились уникальные возможности для общения между эмигрантской и советской интеллигенцией.

В Берлине было создано много издательств, которые были го­товы обслуживать как советский, так и эмигрантский рынок и печатать как советских, так и эмигрантских авторов. Самым крупным из них было издательство З.Гржебина, который в конце 1920 г. перенес свою издательскую деятельность из Петрограда сначала в Стокгольм, затем в Берлин.

В начале 20-х годов в Берлине возникло содружество "Веретено", объединявшее около 120 русских писателей и худож­ников, которое открыло в Москве свое отделение. В русском Берлине был создан свой Дом искусств по образцу петроградско­го Дома литераторов. Здесь встречались эмигрантские и советс­кие писатели, свои произведения читали А.Ремизов, В.Ходасевич, В.Маяковский, В.Шкловский. Орган петербургско­го Дома литераторов "Литературные записки" регулярно печатал сведения об эмигрантской литературе, списки выходивших за границей русских книг. Информацию о культурной жизни эмиг­рации давал советский журнал "Красная новь". В 1923-1925 гг. в Берлине по инициативе Горького издавался журнал, предназна­ченный для Советской России, правда туда не допущенный.

Общение между эмигрантами и неэмигрантами было настоль­ко тесным, что некоторых литераторов, проживавших тогда в Берлине, трудно с уверенностью отнести к советскому или эмигрантскому лагерю. В промежуточном положении находи­лись недавно приехавшие из России А. Белый, Ходасевич, Шкловский, И.Эренбург. Впоследствие из них лишь Ходасевич стал эмигрантом. Некоторые эмигранты, примкнувшие к смено­веховству, такие как, например, А.Толстой, подумывали о воз­вращении на родину. Неопределенным было положение Горько­го, который уехал за границу в 1921 г. под предлогом лечения, но задержался до 1928 г.

Такое положение не могло быть длительным. Процесс разме­жевания шел. Экономическая стабилизация в Германии привела к разорению массы русских идательств. Такая участь постигла, например, издательство З.Гржебина, которое с большим напря­жением 1сил и средств выполнило заказ советского правительства, но заказ не был востребован.

Таким образом, в первой половине 20-х годов были заложены основы культурной жизни русской диаспоры, определены типы и виды культурно-просветительских учреждений, наиболее при­способленных к условиям того или иного государства. Многие организации, созданные в начальный период изгнания, исчезли, другие впоследствии выросли в солидные предприятия. Так, на базе заочной политехнической школы, открытой в Париже в 1921 г., десять лет спустя был организован русский Высший техничес­кий институт.

Разочарование в старых лозунгах, которые привели Россию к гражданской войне, заставляло эмигрантскую интеллигенцию искать новый смысл существования. Оторванная от родной почвы физически, оказавшись в изгнании, она, душой и сердцем остава­лась с Россией. В начале 20-х годов в Русском Зарубежье возоб­новились старые споры о месте России в мировой цивилизации, об исторической роли интеллигенции. Обсуждались пути нацио­нального возрождения России, возможности эволюции больше­вистского режима. Возникали новые идейно-политические тече­ния и группы.

Заметным явлением идейной жизни эмиграции стало евразий-ство. Это течение впервые заявило о себе сборником статей со сложным названием "Исход к Востоку. Предчувствия и сверше­ния. Утверждение евразийцев", опубликованным в Софии в 1921 г. Авторы - П.Н.Савицкий, П.П.Сувчанский, Н.С.Трубецкой и Г.В.Флоровский - были неизвестны широкой публике. Впослед­ствии Трубецкой стал выдающимся лингвистом, Флоровский прославился как богослов и деятель экуменического движения (движение христианских церквей за объединение христианских церквей всех направлений). Идеи евразийцев разделяли такие крупные фигуры, как историк Г.В.Вернадский, философы Л.П.Карсавин и В.Н Ильин и др.

В основе этой идеологии лежало представление о России как о самобытной державе, существующей на стыке двух миров - Вос­тока и Запада. Евразийцы отстаивали самобытность русской культуры и выступали против западничества. Они считали, что оторванность большей части русской интеллигенции от нацио­нальной почвы и духовных основ народа сыграла роковую роль в революции. Большевизм оценивался противоречиво: с одной сто­роны, как итог европейской культуры, с другой - как широкое народное движение, восстание народа против европеизированной интеллигенции. Они смирялись перед революцией как перед сти­хийной катастрофой.

Это течение имело как поклонников, так и противников. Если одни видели в евразийстве проявление великорусского национа­лизма и упрекали евразийцев в примирении с большевистским режимом, то другие, напротив, считали их выразителями про­буждающейся национальной идеи.

Обстановка экономического и политического кризиса, пора­зившего послевоенную Европу, усиливала недоверие к западному парламентаризму и способствавала распространению евразийс­ких идей. Выходили новые сборники статей. В 1926 г. была опуб­ликована детальная политическая, социальная и культурная про­грамма евразийства. Но вскоре после этого внутри самого дви­жения наметился раскол, а увлечение евразийством пошло на спад.

Эволюция политических настроений эмигрантской интелли­генции нашла отражение в сменовеховстве. Сборник "Смена вех" увидел свет в Праге в 1921 г. и сразу привлек внимание как эмиг­рации, так и советских властей. Его авторы, (Ю.В.Ключников, Н.В.Устрялов, А.В.Бобрищев-Пушкин, С.С.Лукьянов, С.С.Чахо-тин, Ю.Н.Потехин) пытались найти место для интеллигенции в новой России, определить ее отношения с большевистской влас­тью. "Трудно любить Россию красную от пожара и крови, но ино­го пути нет для русского"- таким был лейтмотив сборника. Ин­теллигенция меняла "вехи", признавала историческую правоту большевизма. Сменовеховцы считали, что многолетний спор, который вела интеллигенция с властью, закончен. "Большевизм не только сумел вовремя учесть стремление масс - он пришел безоговорочно исполнить и заветы истории русской интеллиген­ции", - писал Ю.Ключников. Они призывали отказаться от воору­женной борьбы с советской властью и всеми силами способство­вать культурному и экономическому возрождению России. Не принимая большевизм идеологически, сменовеховцы надеялись, что он сможет воссоздать крепкую государственность. Они счи­тали, что переход к новой экономической политике означал нача­ло постепенной эволюции большевизма, что красное знамя "зацветает национальными цветами". Устрялов называл свою идеологию национал-большевизмом.

Сменовеховские идеи были сочувственно встречены больше­вистским руководством, хотя расценивались как буржуазно-реставраторские. Для налаживания мирной жизни страна нужда­лась в квалифицированных кадрах. Эмигрантов, готовых служить советской власти, охотно брали на работу в советские учрежде­ния за границей, разрешали возвращение на родину. Было разре­шено издание сменовеховского журнала "Новая Россия" ("Россия").

В эмигрантской среде сменовеховство не получило широкого распространения. Сменовеховская периодика - парижский жур­нал "Смена вех" и берлинская газета "Накануне", поддерживае­мые из Москвы, - не пользовалась уважением, а литераторы, со­трудничавшие с ней, подвергались остракизму. К середине 20-х годов сменовеховское движение выдохлось.

К этому времени завершился период адаптации эмигрантов, переживших первый шок вынужденного отрыва от родины. Большинство решило житейские проблемы, нашли источники существования, обустроили быт. Развеялись иллюзии о слабости советской власти и о возможности скорейшего возвращения на родину. Пришло осознание эмигрантского призвания - необходи­мости сохранить дух и традиции русской культуры, попираемой на родине большевиками. Наладилась культурная жизнь русского зарубежья. Проводились выставки, литературные вечера, кон­церты. Издавались журналы и газеты. С 1925 г. возникла тради­ция ежегодного проведения "Дней русской культуры", един­ственного торжества, объединявшего всю зарубежную Россию 9 . Для русского национального праздника культуры была выбрана символическая дата - день рождения Пушкина. Ни одна идея, ни одно мероприятие не собирало вокруг себя столько участников, сколько Дни русской культуры.

Самым значительным журналом Русского Зарубежья были "Современные записки" (выходил в Париже с конца 1920 по 1940 гг.). Журнал объявил себя внепартийным и был посвящен прежде всего вопросам культуры. По задачам и составу сотрудников он продолжал традиции "Русского богатства". В нем печатались по­чти все известные писатели и поэты Русского Зарубежья: И.Б-нин, Д.Мережковский, К.Бальмонт, М.Цветаева, А.Ремизов, И.Шмелев, М.Осоргйн, Ф.Степун, из младшего поколения -Н.Берберова, М.Алданов, В.Набоков. В журнале публиковались также философские, общественно-публицистические, научные статьи, имелся сильный критико-библиографический отдел.

Среди эмигрантских толстых журналов следует упомянуть также "Русскую мысль", издававшуюся с 1921 по 1924 г. сначала в Софии, затем в Праге и Берлине под редакцией П.Б.Струве. Журнал был продолжением дореволюционного издания.

Во второй половине 20-х годов количество русских изда­тельств резко сократилось. Художественная литература публи­ковалась главным образом в "Современных записках" и в изда­тельстве "Петрополис". Философская, религиозная и отчасти художественная литература издавалась в "УМКА-Ргеях". В 1928 г. при Сербской Академии наук на средства югославского прави­тельства была создана особая издательская комиссия. Это было результатом всеэмигрантского писательского съезда, проведен­ного в Белграде при поддержке правительства. Комиссия стала выпускать ранее неизданные произведения писателей Русского Зарубежья в серии под общим названием "Русская библиотека" а также серию "Детская литература". Были изданы книги Бунина, Куприна, Мережковского, Шмелева, Ремизова и др., а также сборники русских народных сказок.

Периодом расцвета литературы Русского Зарубежья стал ко­нец 20-х - начало 30-х годов, когда большинство писателей созда­ли свои наиболее значительные произведения. Среди них "Митина любовь", "Дело корнета Елагина", "Жизнь Арсенева" Бунина, проза Цветаевой, первые романы Набокова, романы Ме­режковского.

Вместе с тем в это время в эмигрантской литературной среде возникли сомнения в возможности и нужности существования русской литературы за рубежом в отрыве от развивающегося языка, от родины. Пессимистический взгляд на эмигрантскую литературу во многом объяснялся ее особым положением по сравнению с другими видами искусств. Эмигрантские художники и музыканты могли непосредственно обращаться к публике тех стран, где они жили. Русские художники Ларионов и Н.Гончарова, Яковлев и др. прочно вошли в художественную жизнь Франции. С.Рахманинов, И.Стравинский, Ф.Шаляпин име­ли мировую известность. Русские ученые находили себе место в западных университетах и институтах. Русские же писатели нуж­дались в русском читателе, а эмигрантская читательская аудито­рия уменьшалась. Русских книг издавалось все меньше. Суще­ствовать литературным трудом могли только те писатели, произ­ведения которых переводились на иностранные языки. Таких бы­ло немного. Литература Русского Зарубежья не была популярна на Западе. Молодые писатели-эмигранты, вступая на литератур­ную стезю, обрекали себя на нищенское существование. Некото­рые из них уходили в литературу той страны, где жили.

Все же и в 30-е годы появлялись новые журналы, объединяв­шие главным образом молодое поколение эмиграции, - "Числа", "Встречи", "Утверждения". В 1937 г. в Париже возник второй после "Современных записок" крупный литературно-общественный журнал "Русские записки". Его задача была перекинуть мост между эмигрантской "столицей" и крупной русской колонией на Дальнем Востоке. Редактировал журнал П.Милюков. Но связь с Дальним Востоком быстро прекратилась, и журнал превратился в двойник "Современных записок" с боль­шей регулярностью выхода.

Журнал "Новый град" (1931-1939) отразил духовные поиски эмиграции тех лет. Его редактировали известные философы Ф.Степун и Г. Федотов, печатались Н.Бердяев, С.Булгаков, Н.Лосский. Для сближения и влияния на литературную моло­дежь журнал организовал общество "Круг" и выпустил три аль­манаха под тем же названием. Молодая эмигрантская литература заметно отличалась от того, что создавалось старшим поколени­ем. Для нее было характерно чувство глубокого одиночества, проистекавшего от социальной отверженности. Отсюда - ее уг­лубленность в себя, в мир души, в хаос кошмаров и навязчивых идей. Причины кризиса русской зарубежной литературы были не столько специфически эмигрантскими (оторванность от родины, от языка), - кризис переживала западноевропейская литература, под влияние которой все больше попадала литературная эмигра­ция.

Заслуга эмиграции состояла в сохранении исторической памя­ти. Мемуарная литература занимала немаловажное место в пуб­ликациях эмигрантской периодики и издательств. С первых лет эмиграции выходил "Архив Русской революции", основанный И.В.Гессеном, позднее в Париже стала выходить "Русская лето­пись".

Приближение мировой войны окрасило жизнь русской эмиграции тревожным ожиданием катастрофы. На первый план выходят политические споры о позиции, которую должна занять эмиграция в случае нападения Германии на Советский Союз. Большинство эмигрантов отрицательно относились к Гитлеру, но тем не менее рассматривали его как возможного спасителя России и Европы от коммунизма. При поддержке советских представителей во Франции и в ряде других стран были созданы "Союзы возвращенцев", которые агитировали эмигрантскую молодежь за возвращение в СССР. Эта пропа­ганда имела успех. В СССР вернулись А.Куприн, художник И.Билибин, муж и дочь М.Цветаевой - С. и А.Эфрон, вслед за ними без всяких иллюзий последовала сама Цветаева. В то же время эмиграция пополнялась за счет отдельных невозвра­щенцев и беженцев из СССР. Их рассказы об ужасах сталинского режима производили сильное впечатление на эмиграцию и западное общественное мнение.

Введение
Ряд исследователей культуры Русского Зарубежья полагает, что ее нельзя рассматривать как часть единой русской культуры по причине ее разнородности, противоречивости и идеологического различия. Однако, существует много общих моментов, которые объединяют культуру русского зарубежья с отечественной культурой.
Примечательно, что эмигрировавшие философы, писатели и ученые ставили вопросы, имевшие огромное значение для жизни российского общества. Они вели споры о будущем родной страны, о ее месте в мировой цивилизации, намечали пути национального возрождения России. Бесспорно, что эти проблемы актуальны и в наши дни, когда остро стоит вопрос о путях обновления и возрождения национальной русской культуры. Этому же служит и освещение темы культуры Русского Зарубежья в курсе истории отечественной художественной культуры.
Целью моей работы является краткое рассмотрение такого исторического процесса, как эмиграция первой волны, и связанного с ней феномена утечки мозгов, рассказать о научно-просветительской работе, зарубежной русской литературе, балете, музыкальном искусстве, театре, живописи, их особенностях и близкой связи с Россией.
Моя работа состоит из введения, 8 пунктов основной части, заключения и списка использованной литературы.

1. Эмиграция первой волны. Революционные события 1917 года и последовавшая за ними Гражданская война привели к появлению огромного числа беженцев из России. Эмиграция по политическим причинам была и раньше, еще с 16 века, однако такого массового исхода все же не было никогда. Исход беженцев из России после 1917 года по конец 1930-х годов принято называть эмиграцией первой волны. Следует отметить, что массовый отток эмигрантов шел до середины 1920-х годов, затем он прекратился, и вдали от родины возникло российское общество в изгнании, по сути, вторая Россия, где были представлены все слои русского дореволюционного общества. Современные исследования показывают, что социальный состав эмиграции первой волны был в действительности достаточно пестрым. Интеллигенция составляла не более трети потока, но именно она составила славу Русского Зарубежья. Эмиграция первой волны представляет собой феноменальное явление. Она отличается тем, что большая часть эмигрантов 85-90 не вернулась впоследствии в Россию и не интегрировалась в общество страны проживания. Все они были уверены в скором возвращении на родину и стремились сохранить язык, культуру, традиции, бытовой уклад. Живя в своем мире, они пытались изолироваться от чужеродного окружения, сознательно стремились вести жизнь так, будто ничего не произошло. Конечно, эмигранты понимали, что являются апатридами и патриотами без отечества.
Но общность судьбы изгнанников вопреки общественным, политическим, экономическим и прочим различиям в прежней жизни, осознание общности происхождения, принадлежности к одному народу, одной культуре создали духовную основу всего Русского Зарубежья, особый мир без физических и юридических границ. В известном смысле он действительно был экстерриториальной зарубежной Россией. Крушение государства, изменение границ еще не означают потери Отечества. Люди независимо от своего местонахождения могут осознавать себя соотечественниками, представителями одного народа. Раскол Отечества происходит в результате распадения на народы. Пока народ осознает себя единым целым, едино и Отечество. Культура Русского Зарубежья и советская культура это две неразрывные части единой великой русской культуры. В эмиграции духовное творчество для интеллигенции становится не только способом выживания, но и выполнением огромной исторической миссии сохранить для грядущей России дореволюционную русскую культуру и ее традиции. Интеллигенция не могла довольствоваться своим положением беженцев и вынужденным ожиданием благоприятных условий для возвращения. Смысл пребывания в Зарубежье виделся ее представителям в том, чтобы использовать его во благо Отечества и тем оправдать свой разрыв с народом.
Для будущей России, считали они, велика будет разница, вернется ли зарубежная Россия на родину без новых нужных России запасов культуры, или она явится, как рой пчел в родной улей, тяжело нагруженная питательными соками, собранными с лучших цветов иностранной культуры. Российское Зарубежье - явление сложное и противоречивое. Здесь по ряду причин оказался весь цвет отечественной интеллектуальной элиты и в этом тоже ее специфика.
Культура Русского Зарубежья является достойным вкладом в сокровищницу мировой культуры. Выступая в конгрессе США президент Рузвельт сказал, что Россия сполна рассчиталась с мировым сообществом за долги царского правительства, отдав миру С.Рахманинова, А.Павлову, Ф.Шаляпина и многих других.

2. Наука.
Русские ученые, как правило, концентрировались вокруг научных институтов, один из которых, находился в Берлине. В его создании принимали участие В.А.Мякотин, С.Л.Франк, Б.П.Вышеславцев, Н.А.Бердяев. Институт состоял из четырех отделений духовной культуры, экономического, правового и сельскохозяйственного. При нем работал кабинет по изучению современной русской культуры, в задачу которого входило собирание, хранение, изучение и публикация исторических источников по истории России. Центром научной и культурно-просветительной деятельности стала Прага. Здесь существовали ассоциация академических учреждений, Комитет помощи русским профессорам, студентам и инженерам. Работал институт изучения России, преобразованный в 1924 г. из Русского научного института сельского хозяйства, Русский Свободный Народный университет, Русский юридический институт, Русское историческое общество, Русский Заграничный исторический архив и другие. В этих учреждениях получили возможность работать специалисты различных направлений. По мнению П.Е.Ковалевского ни в одной научной области русские за рубежом не развили такой широкой деятельности, как в геологии и связанной с нею науке почвоведения, применяя в них русские методы, унаследованные от основоположников этих наук еще в России. Большими достижениями отличалась в начале ХХ века русская почвоведческая наука. Основы которой были заложены В.В.Докучаевым 1848-1903. В эмиграции во Франции работал его ученик В.К.Агафонов, в прошлом профессор Таврического университета. Под его руководством была составлена первая почвенная карта Франции и Северной Африки. Говоря об ученых биологах, нельзя не назвать К.Н.Давыдова. Активную научную работу и организаторскую работу за рубежом проводил бывший ректор Московского университета М.М.Новиков. В 1952 г. в Нью-Йорке, в возрасте 76 лет, он издал интереснейшую книгу воспоминаний От Москвы до Нью-Йорка. Моя жизнь в науке и политике где очень талантливо и остроумно он рассказывает о своей научной карьере в России и в эмиграции, о причинах высылки из России, о традициях в научном мире, создает портреты многих современников и коллег. Славу русской науки в Зарубежье составили труды русских медиков, среди которых нельзя не назвать первую женщину, получившую кафедру хирургии в России, профессора Н.А.Добровольскую-Завадскую. В Париже она руководила занятиями в институте Кюри, изучая воздействие радиолучей на патологические ткани и наследственность раковых опухолей. Влиянию радиолучей и электронаркозу, а также изучению внешних факторов на развитие рака были посвящены труды Н.М.Самсонова. его метод теперь применяется во многих странах. В Белграде, Берлине, Лондоне, Каире, Нью-Йорке, Праге, Риге, Талине, Шанхае, Харбине и других возникают в начале 1920-х гг. общества русских врачей. Их целью становилась помощь медикам в трудоустройстве, в организации обмена опытом, проведение теоретических семинаров, оказание моральной и материальной поддержки коллегам. Некоторые из них даже издавали свои журналы. В 1928 г. в Праге прошел съезд медицинских обществ, и в результате возникло Объединение русских врачей за границей с центром в Париже. В ноябре 1936 г. состоялся второй съезд этого Объединения. К этому времени в него входили общества из Великобритании, Болгарии, Королевства СХС, США, Франции, Чехословакии, Эстонии, и другие. Отвергнутыми Россией оказались известные ученые химики, среди которых звездой первой величины считался В.Н.Ипатьев. С 1930-х годов он жил в США, но в качестве консультанта его приглашали в другие страны, как признанного авторитета в отношении католитических реакций при высоком давлении. Огромное значение для науки имели его открытия в области катализа нефти и применения углеводов. Он был членом нескольких академий и получил высшие научные награды. Прав был Т.Рузвельт, сказав, что Россия с лихвой рассчиталась с мировым сообществом за царские долги, отдав миру такую плеяду знаменитостей. Разговор о русских ученых-эмигрантах следует вести не только для того, чтобы вернуть России имена ее сыновей, но и с тем, чтобы составить общую картину прошлого науки и техники России.

3. Научно-просветительная работа
Кроме собственно научной работы русские ученые вели большую просветительскую деятельность. Пожалуй, самым крупным научно- просветительным учреждением можно считать Свободный Народный университет в Праге, просуществовавший с 1923 по 1939 гг. Подобно Московскому городскому народному университету им. Шанявского, здесь также популяризаторская деятельность совмещалась с серьезной научно-исследовательской работой, охватывались различные направления науки и искусства. Обучение в нем осуществлялось по трем ступеням. Низшая ступень имела целью искоренение неграмотности среди взрослых эмигрантов, в основном среди казаков и крестьян, живших в Праге и ее окрестностях. Из предметов среднего образования большой успех имели курсы иностранных языков, знания которых помогало многим устроиться в жизни. Кроме того, периодически открывались курсы счетоводства, торговой корреспонденции стенографии, землемерные и дорожно-строительные курсы, женские медицинские курсы для подготовки сестер милосердия. Наряду с ученой деятельностью наш университет проявлял себя и в области искусства. По инициативе бывшего артиста петербургской Мариинской оперы Александровича устраивались в течение многих лет исторические концерты, первая часть которых посвящалась лекции о ком-либо из выдающихся русских композиторов, а вторая часть камерному исполнению его произведений. Университет организовывал литературные вечера, посвященные русским писателям, а также торжественные собрания по случаю знаменательных дат истории России или годовщин выдающихся русских людей. Таким образом, непрестанно удерживалась и крепилась духовная связь с нашей далекой родиной, с ее умершими и еще жившими тогда созидателями в области культуры. Забота деятелей Народного университета заключалась в том, чтобы питаться корнями своего отечества.

4. Русская зарубежная литература
Она является частью русской литературы, без которой портрет, последней, не полон. Рассмотрение литературы русского Зарубежья не возможно без соотнесения с историей Советской литературы. Революция вырвала из сердца России наиболее крупных писателей, обескровила, обеднила русскую интеллигенцию. Не порвав связи с традициями русской литературы, они были вынуждены порвать связи с Россией советской. Признанным центром русской литературы начала 1920 х гг. становится Берлин. Именно сюда стекается значительная часть литераторов, журналистов и издателей. Жизнь русской колонии была сосредоточена в западной части города, в районе Шарлоттенбург, который многие, по словам А.Белого, называли либо Петербург, либо Шарлоттенград. Крупнейшие Берлинские издательства ориентировались вначале на возможный русский рынок. Это связано с надеждами на примирение с Россией в это время в эмиграции начинают распространяться идеи сменовеховства. То, что появлялось в эмигрантских изданиях, вскоре попадало на страницы советской прессы. Около двух лет просуществовал в Берлине русский Дом искусств за этот короткий срок в нем было проведено 60 различных выставок и концертов, выступали русские и немецкие знаменитости, в основном из литературных кругов Т.Манн, В.Маяковский, Б.Пастернак и др. Однако, к середине 1920-х годов в СССР начинает формироваться жесткая цензурная политика, о чем свидетельствуют многие цензурные документы Главлита, созданного в 1922 г. 12 июля 1923 г. был разослан специальный циркуляр Главлита. К ввозу в СССР не допускаются практически все произведения. Это пагубно сказывается на состоянии эмигрантской литературы. Она начинает терять своего читателя. Книги еще выходят, но издаются они целиком или в части на средства писателя, в чистый ему убыток. Со страниц эмигрантской литературы звучат снежно-ледяные мотивы. В первой половине 1920-х среди эмиграции наблюдается всплеск религиозных настроений.
Вторая половина 1920-х гг. стала временем несомненного расцвета эмигрантской литературы. Объясняется это, видимо, тем, что нужно было время, чтобы утихла боль, а эмоции уступили место спокойному анализу и раздумью. В это время большинство писателей старшего поколения создают наиболее значительные свои произведения. С 1925-1935 гг. И.А.Бунин издал «Митину любовь», «Солнечный удар», «Дело корнета Елагина», «Божье дерево», «Жизнь Арсеньева». Б.К.Зайцев - «Преподобный Сергий Радонежский», «Странное путешествие», «Афон», «Анна», «Жизнь Тургенева». И.С.Шмелев - «Про одну старуху», «Свет разума», «Богомолье», «Лето Господне». А.М.Ремизов - «Оля», «Звезда надзвездная», «По карнизам», «Три серпа», «Образ Николая Чудотворца». Д.С.Мережковский - «Мессия», «Тайна Запада», «Наполеон», «Иисус». Н.А.Теффи - «Городок», «Воспоминания», «Авантюрный роман». М.А.Алданов «Чертов мост», «Ключ», «Бегство», «Девятая симфония», «Исторические портреты». А.И.Куприн - «Колесо времени», «Юнкера».
Выходят книги стихов В.Ф.Ходасевича, М.И.Цветаевой. Появляются первые беллетристические произведения М.А.Осоргина «Сивцев вражек», «Свидетель истории», «Книга о концах».
Заявляют о себе молодые прозаики Н.Н.Берберова, Л.Ф.Зуров, И.В.Одоевцева. Возникают группировки молодых поэтов Перекресток, Кочевье и Зеленая лампа в Париже, Скит поэтов в Праге, Кружок поэтов в Берлине, поэтические содружества в Варшаве, Белграде, Талинне, на Дальнем Востоке. Писателем первого ряда в эмиграции считается А.И.Куприн. Его статус мэтра классической русской словесности был непоколебим. В 1920-е годы выходят пять его сборников. Он работал во многих газетах, но материальные трудности и нездоровье все больше давали о себе знать. Деятельный по натуре Куприн принимался за многие коммерческие начинания пытался сниматься в Голливуде, открывал переплетную мастерскую и писчебумажный магазин.
Своеобразной вершиной признания литературы Русского Зарубежья стало присуждение в ноябре 1933 г. Нобелевской премии И.А.Бунину. Он стал первым русским писателем, удостоившим этой высокой награды. И.А.Бунин прожил несколько десятилетий во Франции. Читатель, вероятно, заключит, что этот писатель с мировым именем, нобелевский лауреат, блистал во Всем Париже, окруженный завистливым почтением. Нет, не блистал, да и вряд ли кто из всего Парижа был с ним хорошо знаком. Прославился на месяц, когда получил нобелевскую премию, но отточенный отделкой своего письма так и не заинтересовал парижских литературных снобов. А затем снова стал для французов, которым примелькалась на улице или в кафе его характерная, очень прямая фигура, тонкое старческое лицо и холодный, высокомерный взгляд, всего-навсего мсье Бунин, русским эмигрантом, который, кажется что-то пишет на своем сладкозвучном, но, увы, на французский совершенно непохожем языке. И мало кто из его соседей, в Париже или на Ривьере, где он жил долгие годы, вступал с ним когда-нибудь в разговор. По очень простой причине Бунин плохо говорил по-французски. Понимал все, читал в подлиннике своего любимого Мопассана, но свободно изъясняться так и не научился.
Невероятно, но факт. Русская Зарубежная литература явилась прямой продолжательницей литературы Серебряного века. Она заняла достойное место в сокровищнице мировой литературы. Однако, стоит отметить, что большая часть писателей и поэтов оказавшихся в эмиграции, утратив свои корни и потеряв широкого читателя, все же не смогли сполна реализовать свои возможности.

5. Искусство Балет
В начале ХХ века русское балетное искусство достигло своего расцвета. На сценах столичных театров блистали Матильда Кшесинская, Анна Павлова, Тамара Карсавина, Вера Трефилова, Вацлав Нежинский, Михаил Фокин и многие другие. Европейский зритель познакомился с русским балетом еще в 1909 году во время так называемых дягилевских сезонов в Париже. Они продолжались 6 недель и имели огромный успех. Это был триумф русского балета. В 1911 году из ведущих артистов была сформирована труппа Русский балет, которая с этого времени начинает гастролировать по многим странам мира, демонстрируя сокровища русского театрального искусства половецкие пляски из оперы «Князь Игорь», «Шехерезаду», «Лебединое озеро», «Жар-птицу», «Петрушку». Европейский зритель практически впервые услышал музыку М.Мусоргского, Н.Римского-Корсакова, П.Чайковского, И.Стравинского, увидел декорации А.Бенуа, Л.Бакста, К.Коровина, Н.Рериха, Н.Гончаровой, М.Ларионова. Руководителем и антрепренером этой труппы стал С.П.Дягилев. Он сделал русские сезоны эпохальным событием в культурной жизни Европы. Живя за счет гастролей Русский Балет не мог не учитывать симпатий публики и остаться в стороне от модных в европейском балете веяний. Именно в это время в Европе набирают силу различные модернистские течения. Труппа переживает тяжелые времена, когда с приходом Б.Нежинской в качестве балетмейстера, в ней начинает господствовать конструктивизм декораций, модернистское упрощение музыки и акробатизм хореографии. Значение С.П.Дягилева для балетного искусства трудно переоценить. Именно С.П.Дягилев привез на Запад спектакли русской классики. Он выдвинул, а в ряде случаев и воспитал, хореографов, которые сыграли решающую роль в развитии мирового балета. Гастролируя по миру, дягилевцы проявляли живейший интерес к танцевальным традициям других стран, вбирая в свое творчество лучшие из них. Хореографы и балетмейстеры, работавшие с С.П.Дягилевым, создали свои труппы. Наиболее известные деятели русского балета были приглашены в национальные театры различных стран в качестве балетмейстеров, солистов и артистов кордебалета. Так, любимец С.П.Дягилева С.Лифарь продолжил свою творческую работу в Гранд-Опера. Учитывая богатый опыт балетмейстера, руководство Сорбонны пригласило его на педагогическую работу, поручив ему чтение курса по истории и теории танца. Неожиданные педагогические способности обнаружила прима-балерина дореволюционного балета М.Ф.Кшесинская. Оказавшись с семьей в эмиграции и быстро прожив свои сбережения, она была вынуждена подумать о хлебе насущном. С этой целью балерина открывает студию танцев в Париже, из которой впоследствии вышли многие известные танцовщицы. При ее участии родился в балете особый жанр пластической мелодекламации. Поставленный для нее М.М.Фокиным в 1907 году концертный номер Умирающий лебедь, надолго стал символом всего русского балета. Русский балет пустил глубокие корни, а зарубежный балет сформировался под влиянием русского балета.

6.Музыкальное искусство
Для музыкантов и композиторов эмиграция оказалась не лучшим способом для продолжения творческой деятельности. Во-первых, они лишились своей публики. Ведь, если литератор может просто прочесть свое произведение, то музыканту необходимо устраивать дорогостоящие концерты, которые практически никогда не окупаются. Хорошо, если его творчество имеет камерный характер, тогда композитор может сам исполнить свои произведения. Но, если он симфонист, то для создания хорошего оркестра, ему необходимы огромные средства, которых, естественно, не было. Музыкальное творчество доходов не дает, его существование невозможно без меценатства. У русских эмигрантов денег не было, поэтому даже на концертах в Париже набиралось не более двухсот человек и то на две трети на бесплатные места. Во вторых, возникли серьезные сложности и с публикацией музыкальных произведений. Несмотря на то, что вместе с композиторами эмигрировали четыре русских музыкальных издательства, фактически композиторы издаваться не могли. Издательства в тяжелых экономических условиях были вынуждены перейти на самоокупаемость, а поэтому печатали только известных авторов и то в малых количествах. В третьих, нужно учитывать особенности эмигрантской публики, которая жила воспоминаниями. Для большинства была интересна та музыка, которую они слушали в России. Их не интересовало новое. В четвертых, русские композиторы потеряв прежнюю публику не получили признание и среди европейцев. Русский композитор застал в Европе иное музыкальное понимание, иное звукосозерцание, несомненно, более урбанизированное, потерявшее последние связи с эстетическими родниками. Перспективы для развития музыкального творчества в эмиграции сокращались также отсутствием молодежи. Это объясняется тем, что композитор обычно закладывается в раннем детстве, годам к десяти, затем необходимы долгие годы учебы. Мировая война, революция и Гражданская война не позволили сформировать этой поросли, молодежь не успела получить музыкального образования. Композиторам Зарубежья почти всем было более 40 лет. Все выше изложенное объясняет, на мой взгляд, причины угасания в эмиграции русского музыкального искусства. Многие композиторы, выехав за рубеж, вскоре почувствовали, что их положение менее выгодно, чем оставшихся в России, поэтому они решают вернуться. И все же не следует думать, что в эмиграции не было музыкального творчества. Главенствующее положение на музыкальном Олимпе в русском Зарубежье занимал И.Ф.Стравинский. Несомненно, И.Ф.Стравинский был новатором в музыкальном искусстве. Он создал новый тип музыкального спектакля, характерный для современного условного театра, совмещающий различные театрально-сценические приемы в балет вводится пение, а музыкальное действие поясняется речевой декламацией. Несмотря на то, что композитор уехал из России еще задолго до революции, он остался истинно русским композитором.
Любимцем публики был необычайно популярный в России до революции С.В.Рахманинов. В декабре 1917 года он уехал в Скандинавию и больше не вернулся в Россию. С этого времени начинается второй период его творчества, к сожалению, менее плодовитый, чем первый. Зарабатывая себе на жизнь, он гастролирует из страны в страну. Его называли первым пианистом мира. В отличие от большинства эмигрантов бедности он не знал. У него был прекрасный особняк на озере в Швейцарии, автомобиль, яхта. Не раз он оказывал бескорыстную материальную помощь многим своим соотечественникам. Первые 10 лет эмиграции Рахманинов не написал ничего нового. Многие объясняли это его душевным кризисом, вызванным разлукой с Родиной. Рассказывают, что, когда однажды в Швейцарии композитор Н.К.Метнер спросил у Рахманинова, почему он мало сочиняет, тот ответил «Как же сочинять, если нет мелодии, если я давно уже не слышал, как шелестит рожь, как шумят березы». В последние годы жизни он создал всего 6 крупных произведений, в которых преобладали темы печали, тоски, смерти. Эта романтическая нота особенно ярко проявилась в Третьей симфонии 1936 г. и Рапсодии на тему Паганини 1936 г
Крупным представителем музыкального искусства в русском Зарубежье был С.С.Прокофьев. Еще до революции он прославился в России как композитор, пианист и дирижер. Покинул Россию в 1918 г. и до возвращения на родину жил в Париже. Он признавался друзьям, что в его ушах должна звучать русская речь. Окончательно поняв всю бесперспективность своего проживания в эмиграции, в 1932 г. С.С.Прокофьев все же возвращается в СССР и начинает плодотворно работать, создав музыку к кинофильмам «Александр Невский», «Иван Грозный», балеты «Ромео и Джульетта», «Золушка», «Сказ о каменном цветке», оперу «Война и мир».
И все же звездой первой величины на музыкальном небосклоне Зарубежья была фигура Ф.И.Шаляпина. Его концерты всегда проходили в переполненных залах. Для русских эмигрантов они были особенно волнующим, радостным событием. Зал, переполненный бедно одетыми эмигрантами, вел себя истерически - выкрики, рыдания, стены и пол сотрясались от хлопков. За границей у Шаляпина было бесчисленное множество контрактов. Отношения с советской Россией у него были сложными. Как уже отмечалось, из России он выехал в 1922 г. на гастроли, твердо решив не возвращаться. Такое решение не легко далось артисту в России остались дети от первого брака. Известно, что в ноябре 1918 г. Шаляпину первому было присвоено звание Народного артиста республики. Но в 1927 г. его за невозвращение лишили этого звания. Ф.И.Шаляпин это тяжело переживал, о чем можно судить по его мемуарам.
В отличие от симфонической музыки русская опера вызывала интерес у зарубежной публики. Это объяснялось тем, что она была очень зрелищным видом искусства, соединявшим пение, сценографию и декорации, причем, каждому из этих элементов, уделялось большое значение. В отличие от России, в традициях европейского театра огромное внимание уделялось только вокалу, поэтому русская опера выгодно отличалась от европейской. Нравилось также обилие в русских операх массовых хоровых сцен. Поэтому большинство театров мира с удовольствием приглашали русских певцов и ставили русские оперы.

7. Театр
В культуре Русского Зарубежья видное место занимает драматическое искусство. Оно было представлено выехавшими из России актерами. Первым драматическим театром была так называемая Пражская группа Московского Художественного театра, которая через Константинополь выехала в начале в Болгарию, затем в Сербию, и в конце концов остановилась в Праге. Они создали здесь театр с чеховской эмблемой Чайки. Это был единственный театральный коллектив, который выехал из России с готовым репертуаром, декорациями, костюмами и полным реквизитом. Театр действовал, в основном, на средства правительства Чехословакии. Коллектив выезжал на гастроли в Англию,Австрию, Болгарию, Бесарабию, Германию, Румынию, Королевство СХС. За рубежом слава этого театра была столь велика, что артистов повсюду принимали очень радушно. Несколько русских драматических коллективов существовало в Париже. В 1924 г. известный театральный режиссер Ф.Комиссаржевский открыл театр-кабарэ Радуга, но он просуществовал не долго. В этом же году возникает постоянно действующий Русский драматический театр. Во главе коллектива становится А.И.Хорошавин. В качестве режиссера был приглашен В.Д.Муравьев-Свирский, после его смерти артист МХТа И.В.Дуван-Терцев. Театр действовал недолго, всего один сезон. В 1927 г. в Париже артисткой Петербургского Малого театра Д.Н.Кировой кн. Касаткиной-Ростовской был основан Русский интимный театр. Д.Н.Кирова выступала в нем не только как актриса, но и как режиссер театральной труппы. Кроме классики они ставили пьесы современных авторов. Русский эмигрантский театр устанавливал контакты с французскими театрами, в которых русскими режиссерами ставились пьесы русских драматургов.
Многочисленные попытки создания театральных коллективов из выехавших актеров предпринимались в Берлине. Свидетельство об этом мы можем получить из статьи Г.Офросимова, опубликованной в 1921 г. в газете Голос эмигранта. Первые спектакли в Берлине были организованы Л.Б.Потоцкой и В.М.Шумским. Даны были «Осенние скрипки», «Роман», «Ревность», «Земной рай». Открытие собрало переполненный зрительский зал и спектакли эти встретили благоприятные отзывы и поддержку не только существовавшей тогда русской прессы, но даже и немецкой.
Но в большинстве своем к концу 1930-х годов чисто русских театральных коллективов уже не существовало. Эмигранты адаптировались к окружающей действительности, освоили язык стран проживания и острой потребности в существовании собственно русских театров уже не было. И все же русское зарубежное искусство внесло существенный вклад в развитие мирового театра и кино. Большую роль в этом сыграли такие режиссеры-новаторы как М.А.Чехов и Н.Н.Евреинов.

8. Живопись
В 1920-е годы в эмиграции по разным причинам оказались такие видные представители изобразительного искусства как Л.С.Бакст, А.Н.Бенуа, И.Я.Билибин, Н.С.Гончарова, М.В.Добужинский, М.Ф.Ларионов, В.В.Кандинский, С.Т.Коненков, К.А.Коровин, С.К.Маковский, Н.К.Рерих, З.Е.Серебрякова, С.Ю.Судейкин, М.З.Шагал, А.Г.Явленский и другие. Русские художники в эмиграции представляли самые различные течения и жанры. Среди них были как широко известные мастера, так и начинающие. Лишь немногим удалось открыть свои мастерские и продолжить работу на чужбине. Вместе с тем, ряд известных художников продолжал выставляться. Их работы покупали картинные галереи и коллекционеры. В отличие от литературы, изобразительное искусство является интернациональным жанром, в нем отсутствуют языковые барьеры, оно в большей степени аполитично. Поэтому признанные мастера сохранили свою популярность и в эмиграции. Кроме того, большая часть из них, уехав, не теряла связей с коллегами-соотечественниками, участвуя в совместных выставках и вернисажах. Известным художником Зарубежья был А.Н.Бенуа, один из основателей Мира искусства. За границу он уехал в 1926 г. и обосновался в Париже. Здесь он сотрудничал с газетой Последние новости, помещая статьи по истории искусства, продолжал создавать графические работы. Однако подлинную революцию он совершил в театральном декоративном искусстве. До него декорации театральных сцен практически не были связаны с содержанием спектакля, а были его красочным фоном. С приходом Бенуа декорации становятся неотъемлемой частью всей композиции спектакля. Шедеврами живописи стали его декорации, показанные во время дягилевских сезонов к балетным постановкам «Золотой петушок» Римского-Корсакова, «Лебединое озеро» и «Щелкунчик» Чайковского. Им были оформлены оперные спектакли «Садко» Римского-Корсакова, «Пиковая дама» Чайковского.
Широкую известность, как художник-декоратор, приобрел в эмиграции М.В.Добужинский, уехавший из России в 1924 году. Его работы выставлялись как на групповых зарубежных выставках в Париже 1923 и Дрездене 1924, так и на персональных в Петрограде 1925, Таллинне 1925, Амстердаме 1928 и Лондоне 1935.
В известном смысле против своей воли попал в эмиграцию Н.К.Рерих С 1916 г. по состоянию здоровья был вынужден поселиться в Финляндии, а после ее отделения оказался за пределами России. Его дневники свидетельствуют, что художник не собирался порывать с родиной. Советскую Россию он воспринимал как реальность. В 1920 г. персональная выставка Н.К.Рериха открылась в Нью-Йорке. Она имела ошеломляющий успех. Здесь экспонировалось 175 работ художника. Все эти работы были, с одной стороны необычны для американцев по своей тематике, а с другой очень убедительны по своим общечеловеческим идеалам и мастерству исполнения. После Нью-Йорка жители еще 28 городов США увидели картины Рериха. Широкую известность Рерих получил как археолог и этнограф. В отличие от других художников, оказавшихся на чужбине. Рерих не только продолжает свое творчество, но и ведет огромную общественную работу. Художник разрабатывает оригинальную эстетическую концепцию. В 1920 г. в США он организует Институт объединенных искусств, считая, что искусство очистит человечество. Здесь работали секции изобразительных искусств, музыки, хореографии, архитектуры, театра, литературы и другие. Институт был создан для работы среди молодежи. В начале 1930-х г. по его инициативе была создана Всемирная лига культуры. Программа Лиги предусматривала работу по распространению идей мира и по охране культурных ценностей, предполагалось также оказывать поддержку передовым научным изысканиям, изучать вопросы материнства и детского воспитания, обмениваться культурными достижениями между государствами.

Заключение.
Любая масштабная эмиграция из любой страны, как насильственная, так и добровольная - показатель глубокого кризиса, охватившего эту страну, кризиса экономического, политического, социального, прежде всего духовного, когда страна отторгает от себя часть своего населения, зачастую самую свободолюбивую и активную, чтобы оставшиеся под страхом смерти смогли вместиться в прокрустово ложе узкой, нетерпимой к иным взглядам и образу жизни идеологии. То, что происходило в России и эмиграция из нее это две стороны одной медали русского кризиса падения и наказания. Эмиграция попытка в одиночку выйти из этого кризиса. Это невозможно. Необходимо общее покаяние и искупление. Время собирать камни.
Период эмиграции для деятелей русской культуры был всегда переломным моментом в их творческой биографии, предшествовавшим смене ценностных ориентаций или кардинальному пересмотру предшествующего периода деятельности, жизненного пути. Как правило, в эмиграции усиливались одновременно национально-русская специфика и “всемирная отзывчивость” русских деятелей культуры. Вдали от родины возникало и невиданное прежде ощущение гражданской и личностной свободы: раскрепощение от тяготивших на родине условностей, политической и духовной цензуры, полицейской слежки, зависимости от официальных властей. Фактически внешняя эмиграция деятелей русской культуры всегда была лишь овеществлением, материализацией их “ внутренней эмиграции” - формы идейной или творческой самоизоляции от российской действительности. Этот кризис мог быть творчески продуктивным или, напротив, вести к творческому бесплодию.
Многие, находясь вдали от Родины, доказали не только свою гениальность, но и любовь и неразрывную связь с Россией. Эти люди стали известны на весь мир, как в первую очередь русские люди.
и т.д.................

Культура русского зарубежья

Воспитание и образование эмигрантской молодежи

В первые годы жизни в эмиграции главной задачей являлось восстанов­ление нормального физического и психического состояния детей-беженцев. Многие из них потеряли родителей и семьи, за годы гражданской войны и бегства за границу успели забыть, что такое нормальная жизнь. Во всех крупных центрах расселения эмигрантов создавались сиротские приюты, школы с полным пансионом, детские сады. Попечительской деятельностью и организацией сети школьных учреждений занялся Земско-городской ко­митет (Земгор).

С первых дней в местах основного расселения беженцев начали созда­ваться русские школы и другие учебные заведения. С самыми большими трудностями эмиграция столкнулась в приграничных с Россией государ­ствах - Польше, Румынии, странах Прибалтики.

С большим пониманием и сочувствием отнеслись к трагедии русских из­гнанников в славянских странах. В Чехословакии правитель­ство оказывало материальную поддержку студентам и ученым из России. Молодежь из России училась не только в национальных вузах, но и в учебных заведениях, созданных специально для эмигрантов. В первой половине 20-х годов начали дей­ствовать институт сельскохозяйственной кооперации, автомобильная и тракторная школы, бухгалтерские курсы.

Благоприятные условия для российской зарубежной школы были созда­ны в Югославии. Основу эмигрантской школьной системы заложили эваку­ированные из России Киевский и Одесский кадетские корпуса, объединен­ные впоследствии в Русский кадетский корпус. Правительство взяло на себя финансирование двух русских гимназий. Студентам была предоставле­на возможность продолжать образование в вузах Королевства СХС.

Принципиально важными являлись вопросы образования и воспита­ния подрастающего поколения и для русской диаспоры стран Западной Европы. Здесь была создана довольно широкая сеть русских школ, сохра­нившая структуру, существовавшую в учебных заведениях дореволюци­онной России: начальная школа (церковно-приходские, земские), средняя школа (гимназии и реальные училища), высшие учебные заведения (уни­верситеты и институты). Школьные программы включали учебные предметы местной сис­темы образования, которые, как правило, преподавались на языке страны проживания. На русском языке велись уроки по истории, литературе, гео­графии, религии.

Высоким уровнем преподавания отличалась высшая школа русской эмиг­рации в Европе. За границей оказалось много профессоров и опытных пре­подавателей, стремившихся использовать свои знания и опыт. В 20-е годы в Париже было открыто 8 вузов. По официальному статусу и уровню обра­зования на первом месте стояли русские отделения при Сорбонне, где пре­подавало свыше 40 известных профессоров из России. Действовали также Коммерческий, Русский политехнический, Высший технический. Право­славный богословский институты. Особое место среди эмигрантских вузов в Париже занимала Русская кон­серватория им. С. Рахманинова

Крупным центром высшего образования в эмиграции являлся Харбин. Первые вузы начали открываться в начале 20-х годов. Отличался высоким качеством образования и воспитания студентов Харбинский политехничес­кий институт. Союзы выпускников этого престижного учебного заведения существуют и по сей день в разных странах мира.

К 30-м годам надежда вернуться на родину исчезла. И если старшее поколение эмиграции еще жило прошлы­ми воспоминаниями, то молодежь, не разделявшая их иллюзий, плохо знав­шая Россию, готовилась к постоянной жизни за границей. Однако плоды вос­питания и образования не могли исчезнуть бесследно, поэтому новые французы, американцы, немцы русского происхождения так и не смог­ли стать до конца натуральными иностранцами. Вероятно, в этой двойствен­ности и кроется трагедия молодого поколения, которое писатель-эмигрант В. Варшавский назвал «незамеченным поколением».

3. Научная деятельность российских эмигрантов

Оказавшись за границей, большинство ученых стремились продолжить свою профессиональную деятельность. Некоторые из западных институтов имели традиционные научные связи с Россией еще с дореволюционных времен, поэтому процессы адаптации для известных российских ученых проходили менее болезненно. Еще в 1917-1918 гг. наиболее активные ученые-эмигранты на­чали создавать академические группы. Задачи этих групп были многосто­ронними: материальная поддержка ученых, помощь в продолжении на­учной работы, распространение знаний о русской науке и культуре за рубежом, взаимодействие и сотрудничество с местными учеными и орга­низациями.

4. Культурные традиции зарубежья

Тоску по старой России и прежнему укладу жизни ощущали все из­гнанники, но особенно остро это чувство владело писателями, артиста­ми, художниками, т. е. людьми особого эмоционального склада. Поки­нув Россию, они продолжали сознавать себя представителями великой культуры. Творческая элита зарубежья была убеждена, что их главная цель в изгнании состоит в сохранении и развитии русских традиций и русского языка.

В начале 20-х годов культурным центром русского зарубежья являлся Берлин. Здесь эмиграция самосоздавалась по образу и подобию старой Рос­сии: ходили в церковь, учили детей, отмечали традиционные праздники, устраивали благотворительные вечера. Повсюду были русские рестораны - «Стрельня» с цыганским хором князя Голицына, «Распутин», «Царевич», «Максим». С середины 20-х годов началась новая жизнь в эмиграции: без надежд на возвращение. Но стремление сохранить русскую национальную тради­цию и культуру не только не исчезло, но стало еще сильнее. В русском зару­бежье развился настоящий культ Пушкина. День рождения А. С. Пушкина начали отмечать как «День русской культуры».

В пражских «Днях русской культуры» принимали участие известные общественные деятели. Пушкинские дни проходили во всех крупных куль­турных центрах эмиграции вплоть до начала второй мировой войны. К это­му событию издавались литературные альманахи, специальные выпуски газет и журналов, проводились научные конференции и ставились спектак­ля. На концертах звучала музыка Чайковского, Римского-Корсакова, Му­соргского.

Литературная жизнь была достаточно активной вплоть до второй миро­вой войны. Война оказалась тем рубежом, через который удалось пройти не многим. Старшее поколение сошло в силу своего возраста. А у молоде­жи было столько материальных проблем, что стало не до творческих поры­вов. Большинство подававших надежды литераторов вынуждены были ис­кать более надежные источники существования. В послевоенной литерату­ре осталось лишь несколько талантливых имен из послереволюционной эмиграции.

Продолжала культурные традиции старой России и эмигрантская прес­са. С 1918 по 1932 г. на русском языке выходило 1005 периодических изда­ний - газет, журналов, тематических сборников. Главным средством распространения произведений художественной литературы и культуры в широком смысле слова стали «толстые» литера­турные журналы.

Новые книги могли купить лишь немногие эмигранты, поэтому боль­шая часть изданий приобреталась на пожертвования научными учреждени­ями, читальными залами. Книги эмигрантских авторов и некоторые совет­ские периодические издания находились в русских публичных библиотеках.

Творческие традиции русской культуры также стремились сохранить и развить представители музыкального и изобразительного искусства. Ком­позиторы и музыканты-исполнители, многие оперные, балетные и драма­тические постановки были широко известны на Западе. Искусство эмиг­рантской России легко интегрировалось в международную художественную среду, так как не было ограничено языковым барьером.

В эмиграции продолжили свою творческую биографию многие извест­ные художника «серебряного века» русской культуры. Многолетнее сотруд­ничество в рамках «русских сезонов» помогло художникам объединения «Мир искусства» быстрее адаптироваться к новым условиям существова­ния.

Однако, несмотря на слож­ные условия существования, культура зарубежья (литература и музыка, изоб­разительное и хореографическое искусство) получила широкую известность на Западе. Творческая эмиграция смогла сохранить и развить все самые значимые традиции русской культуры эпохи «серебряного века».

В 20-30-е годы в эмиграции продолжали существовать и обогащаться все те течения в области культуры, науки, общественной мысли, развитие которых в Советской России было искусственно прервано. Русская и миро­вая культура пополнялась новыми шедеврами, был накоплен мощный идей­ный потенциал, который начинает осмысливаться в современной России. Из русской диаспоры вышли многие яркие представители культуры и науки послевоенного поколения. Оставаясь россиянами по духу и языку, они су­мели внести свой вклад в развитие мировой цивилизации.